Чтение онлайн

– Хочу, – не раздумывая согласилась я.

Какое же чудовище должно обитать в океанах Фадрагоса, чтобы могло проглотить дракона? Точно не киты…

– После края мира самым опасным считается север. Но не из-за монстров, а из-за холодов. Духи не согревают ледяную землю; они вовсе встречаются там редко. А после следуют леса Фадрагоса. Тварей слишком много, и многие из них учатся. Хитрые, опасные, злые. Ими даже не голод движет, а именно злоба. Но эльфы были рождены в лесу, жили в нем, подстраиваясь под суровые условия. Тогда мы обладали способностью видеть то, что недоступно взгляду других.

– Позволяло Единство с духами? – не удержалась я от вопроса и протянула половинку яблока.

– Да, – кивнула Ив, забирая угощение. – Эльфы находили редкие места в лесу, куда не могли проникнуть твари. Кроме одних, – с хрустом откусила она кусочек яблока и, пережевывая, продолжила говорить: – балкоров. Только соггоры могли признать их разумной расой! – скривилась. – Они принимали обличие эльфов, перенимали их воспоминания, отнимали их силу, а затем приходили в поселения и жили там. Представляешь, Асфирель, – подняла она на меня полные гнева глаза, – тот, кого ты любила, оказывается не тем. Делилась абсолютно всем со своей сестрой, а это оказывался мужчина, принявший ее облик. Кормила и целовала своего ребенка, не догадываясь, что он давным-давно мертв. Ты не представляешь, на что способна их грязная сила! Взрослая особь способна принять любой облик, а потом расти, стареть, как настоящий эльф, фангр или…

Ивеллин говорила еще очень долго, словно выговорилась мне о наболевшем. Все это происходило не с ней, а с ее народом, и очень давно, но ее злость была понятна. Эмоциональное откровение сумело отвлечь даже от мыслей о Кейеле, от крохотного тепла и какого непонятного предвкушения, которое почему-то возникло во мне, как только я услышала знакомый голос. Чего еще я жду от Вольного кроме мести? Ему ни в коем случае нельзя доверять. Он лжец, которого я пока не могу обхитрить.

Солнце клонилось к горизонту, а Волтуар так и не появился. Ивеллин ушла, предупредив, чтобы я не ждала Ромиара. Правитель и без того будет недоволен, что я частенько находилась наедине с другом.

Аппетита не было абсолютно, но с ребятами увидеться хотелось, поэтому в нужное время я отправилась в старую столовую. Вот только Дариэль перехватила меня у входа в мою комнату.

– Почтенная, – склонила она голову. – Вам накрыли в общей столовой.

Я плотно сомкнула губы, чтобы не оскалиться. Меньше всего мне хотелось видеть довольные лица правителей, но выбора не оставалось. Еще на подходе к белоснежной двери до меня донесся смех, от которого все замерло внутри. Я откинула косу за спину, распрямила спину, приподняла подбородок. Вошла, мимолетно окинув присутствующих взглядом – слишком много незнакомых лиц. Любовницы правителей пересели ближе к двери, а я увидела только одно свободное место в самом конце стола. Возможно, рассадка идет по иерархии сословий. Иначе почему Кейел и его эльфийка сидели напротив меня?

На мое появление никто не обратил внимания, даже воркующая парочка не оторвалась от шушуканья друг с другом. Ради приличия я ковырялась в тарелке, украдкой рассматривая ушастую спутницу Вольного. Гильдейский знак похож на венок, или я просто не знаю, что это. Вечернее платье красного цвета плотно облегало хрупкую фигуру, на руках эльфийки вились тоненькие витиеватые узоры татуировок. Она удерживала бокал с цветочным вином и улыбалась, слушая рассказ неизвестного мне шан’ниэрда. Светлокожая, с золотистыми глазами и острым подбородком. Красивая, утонченная, а смех звучал чисто, завораживающе. Почему она связалась с Вольным?

Вольный… Он даже не смотрел в мою сторону. Темно-серая рубашка, почти черная, шла ему. Волосы привычно собраны в хвост, но совсем не взлохмачены. Почему-то разбита губа… Причем кровь еще не успела засохнуть. С кем успел подраться? Необъяснимая вина нахлынула, когда я увидела шрам на пол-лица. Он уродовал Кейела, но я все равно любовалась знакомым лицом. Не могла понять, что цепляло меня в нем. Не понимала, почему так сложно отвернуться от него.

– Хотелось бы пообщаться с Асфирель, – донесся до меня огрызок фразы, сказанной рыжим эльфиором.

– Она многого не знает. Может неосознанно обидеть или повести себя неправильно, – произнес Волтуар.

– Как сегодня? Почему она позволила себе войти в зал заседаний? – спросил шан’ниэрд, сидящий рядом со мной.

Я посмотрела на Волтуара, словила его осуждающий взгляд и потупилась. Любовницы не говорят о политике, не интересуются ею, и мне точно нельзя было входить туда. Подставила его, опозорила? Правильно ли будет сейчас попросить у всех прощения? Или… лучше сидеть молча.

– Асфирель удивительная девушка, беззаботная и наивная. Она соскучилась по мне, спешила ко мне и не задумывалась о последствиях.

– Еще бы, – встрял голос, от которого я едва не содрогнулась. Сиелра сидела дальше по моей стороне, и я не могла ее видеть, – какая девушка не соскучилась бы по шан’ниэрду, к тому же правителю? Тем более человек – это отсутствие благородства, чести …

– Осторожнее, почтенная, – с широкой улыбкой перебил ее Кейел. – Но меня забавляет другое, почтенный Волтуар: скучала она по вам, но, заметив меня, даже не услышала вас. Может, разрешите нам обращаться к ней прямо? Наверняка, она знает лучше вас, что ею движет.

– Страх, – не выдержала я, слушая их беседу. А может, мне просто хотелось заговорить с Кейелом? Хотелось, чтобы он посмотрел на меня. За столом стало тихо, и я уловила шепот: «Что она сказала?». Поэтому пригубила сладкого вина и повторила громче, осмелившись заглянуть в зелено-карие глаза – дыхание на миг перехватило: – Я боюсь тебя.

Кейел усмехнулся, покачав головой, и собирался что-то ответить, но я не позволила – обратилась к Волтуару:

– Почтенный, простите, если я опять нарушила правила.

– Мы не тревожили тебя беседами по твоему желанию, – теперь голос Волтуара обволакивал мягкостью, а улыбка выражала одобрение. Доволен… Надолго ли? – Если считаешь нужным – говори, но не забудь обо всем, что я тебе рассказывал.

Не рассказывал – воспитывал…

– Мне не хватало вас, – отчетливо произнесла я, представив, что рядом нет посторонних. Никто не слышит нас и не следит за нами. Смотреть только в змеиные глаза, будто их обладатель стоит всего лишь в шаге от меня. Наблюдать, как меняется выражение его лица: от уверенного, удовлетворенного до слегка растерянного, хмурого. – Пока вас не было, прозвучало предположение, которому я поверила. Правду говорит Ромиар: я все же глупая, – немного склонила голову. – Когда узнала, что вы приехали, до безумия обрадовалась. Я ведь поверила слухам: якобы вы обманули о любви к другой, а на самом деле влюбились в меня. Хотела услышать это от вас. Теперь стыдно, что поддалась этой слабости. Забыла, кто я. Забыла, что в этом мире у меня не осталось достоинств, – нервно улыбнулась и отвернулась, добавляя: – Извините, что посмела ворваться в зал совещаний.

– Какой размах! – рассмеялась спутница Кейела, разглядывая меня с неприкрытым восхищением.

Я подхватила ее веселье: улыбнулась и с задором согласилась:

– Постоянно забываю, что в Фадрагосе люди – ничтожества. Мне повезло, что Волтуару нравится экзотика. Надеюсь, он не выгонит меня до окончания срока, и я получу заветное сословие.

– Да, Кейел говорил, что вы рветесь к беззаботной жизни, – поддержала она беседу. – В вашем случае это верное решение. А отношение к людям вполне обычное, – пожала она плечами, – лучше, чем к васовергам и виксартам.