Чтение онлайн

– И ты хотела остаться с ним на всю жизнь? – он хмурился задумчиво, разглядывая траву под ногами.

Трава была высокая, густая и покрытая утренней росой. Штанины выше колена впитали в себя влагу и теперь неприятно холодили кожу. Солнце в этом регионе согревало, но не способно было быстро высушить одежду, как в Своде Скверны. Я вела всех в знакомую с прошлого раза рощицу.

– Наверное, хотела, – с улыбкой призналась я. Пожав плечами, пояснила: – Тогда я была уверена, что люблю его. Я ведь знакома была с ним с детства. И у нас все как-то само собой получилось.

– Как будто говоришь обо мне и Лери. – Он поднял подбородок и направил недовольный взгляд на серую полоску виднеющейся рощицы.

– Нет.

Стоило ли опровергать?.. Да, Асфи, он не принадлежит тебе, и ему с тобой явно не по пути.

Я невольно ускорила шаг.

– Почему? – посмотрев на меня снова, поинтересовался Кейел.

– Ты же ревновал ее, – напомнила я. Из-за нее ведь он примчался в Медвежью колыбель и полез с кулаками один на четверых.

– Ревновал, – согласился. И виновато опустил голову.

– Ну вот! А я Женьку никогда не ревновала. Ему девушки и смс томные писали… Это такие… письма короткие. Мы нередко вместе их читали, и я, кроме жалости, к Женьке ничего больше не испытывала. Мне было жутко представлять, что кто-то мог бы также преследовать и меня. – Я оглянулась; фигура васоверга в рассветных лучах казалась немного меньше. – Ужасное чувство!

– И ты его совсем не ревновала? – изумился Кейел.

– Нет. Я же говорю: мы росли вместе. Потом повзрослели и стали жить вместе, то он у меня, то я у него. Когда как и кому было удобнее. Потом и о свадьбе речь зашла. Ну, о ритуале связи сердец. И у меня никогда не возникало сомнений в правильности наших отношений.

– А потом ты встретила Вольного, – верно догадался Кейел. И хоть он улыбался, голос его прозвучал тише, а в зелено-карих глазах погасли искры интереса.

– Да, встретила, – ответ у меня тоже получился глухим, вялым.

Видимо, разговор закончился…

Впереди стелилось поле душистого разнотравья. Под нашими ногами трава с шумом мялась и клонилась к земле. Еще не жужжали жуки, не прыгали кузнечики. Только голубые и белые бабочки беззвучно порхали от цветка к цветку. Безветренная погода сулила дневное тепло. Я покосилась на Кейела осторожно, чтобы не заметил. После перемещения священным кольцом он выглядел бодрым. Загорелое лицо покрывал слой пыли, она собралась грязью в морщинках, на висках у волос и на шее. Русые волосы слиплись и лоснились жиром. Одежду тоже не помешало бы хорошенько простирнуть. Глядя на него, невольно хотелось спрятаться от его глаз, потому что я точно была не лучше. Из-за упрямости васовергов страшно было задерживаться в регионе Рубиновой сладости, чтобы потешить себя и остальных рекой.

Но как бы Кейел ни был испачкан, им хотелось любоваться. Я точно знала, что и у Кейела-Вольного, и у этого Кейела-простака в сумке полный порядок. Что он бережный, трудолюбивый, заботливый…

– Последней Луной ты не хныкала, – прервал он мои размышления и снова улыбнулся.

Но этот Кейел, в отличие от Вольного, не умеет долго злиться. Вопрос лишь в том, забывает ли обиды? Этого я пока не знала. Вольный точно помнил обидчиков и моменты обид долго… Если не сказать, что запоминал, наверное, на всю жизнь.

– Я по ночам хнычу? – удивилась я, осознавая смысл фразы. И подтянула сумку выше. Она вечно бьет по пояснице и мешает. Ее лучше будет оставить.

– Лунами, – с улыбкой поправил Кейел и оглянулся, будто убеждался, что мы слишком далеко, и слов не разберет даже эльфийка. – И очень тихо. Не думаю, что кто-то слышит.

– Ты слышал, – не согласилась я.

Кейел вдруг замялся. Отвернулся, будто выигрывал себе секунду, а потом признался:

– Я прислушивался. – Заправил прядь за ухо и спросил: – Асфи, что ты видишь во снах? Что заставляет тебя плакать?

– Много чего, – уклончиво ответила я, перебирая в голове последние сны, которые посещали меня несколько раз. Дыхание перехватило, сердце сжалось, и я проявила откровенность: – Родители, душная квартирка, иногда Вольный…

Повернулась, будто хотела перепроверить, идут ли за нами другие существа, не отстают ли, и прищурилась словно от солнца. Зажмурилась, потерла прослезившиеся глаза и продолжила путь.

После мимолетного взгляда на яркие лучи в глазах в самом деле заплясали красные и желтые пятна. Разглядеть Кейела мне не удавалось, а он тем временем поддержал меня за локоть, позволяя идти уверенней.

– Это ведь он заставляет тебя плакать? Я думал… Асфи, а он любил тебя?

– Любил. – В этом у меня не возникало никаких сомнений. Чертов Вольный ради меня мир уничтожил, который обязался спасать. Знал бы он, чем все закончится… – Конечно, любил! Но в какой-то период, пока наши отношения не зашли слишком далеко, он бы запросто убил бы меня. В реку бы, например, кислотную сбросил или… Не знаю. Ему пришлось учиться милосердию, да и то, скорее всего, до конца он так и не понял, что это и зачем это нужно. В общем, я очень долго боялась его. А теперь воспоминания приходят в кошмарах.

Кейел крепче стиснул мой локоть. В глазах, наконец-то, прояснилось окончательно, и я сумела рассмотреть грусть в глазах парня. Заметив мой взгляд, он отвел свой, а потом снял с моего плеча сумку – ловко, быстро, я и не поняла, как пальцы разжались, – забросил себе на второе плечо и проговорил:

– Мне тоже иногда снятся кошмары из прошлого.

– Из детства?

Отбирать сумку обратно не спешила. Плечо ныло и зудело.

– Да. Наверное, из детства – это самый страшный кошмар. – Мельком глянул на грязную рубаху, будто убеждался, что по ней не растекается кровь из живота. В этом я его понимала… После того, что сделал в той жизни со мной Лиар, привычка проверять живот долго меня не отпускала. – А у тебя Асфи, какой самый страшный?

Я хмыкнула, задумываясь. Но и секунды не прошло, как меня передернуло. Накатила тошнота. И, судя по холоду в щеках и тому, как Кейел обеспокоенно стал разглядывать мое лицо, я сильно побледнела.

– Синее пламя, Кейел, – хрипло ответила. Ненависть к себе мигом вернула силы, прогнала тошноту и холод. – Мы все сгораем в синем пламене.

Кейел

Не думал, что бывает так: тепло в груди просто от разговоров. И горечь, когда речь заходит о других мужчинах, которые были рядом с ней. Кто она мне? Девушка, которая любит не меня, но проводит со мной время так, словно любит. И кто я ей? Парень, который позволяет близость с собой, или тот, кто пользуется ее чувствами – слабостью, – чтобы после оставить? Почему она терпит меня? И почему с каждым рассветом хочется все сильнее, чтобы она не терпела, а любила.

Солнце золотило темные волосы Асфи, просачивалось сквозь ресницы и попадало в карие глаза. Они блестели сильнее обычного, но сама девушка при этом была задумчиво хмурой.

Мы разбили лагерь недалеко у ручья. Первую половину рассвета осматривались, стирали вещи, мылись. На обед васоверги поймали взрослого оленя, а Елрех успела собрать и кореньев, и ягод, и разных плодов дичек. Кушаний получилось так много, будто мы праздновали пробуждение Сальира. Вокруг костра не хватало лишь бочек с хмельным медом и столов с пирогами, как бывало в Солнечной.