Чтение онлайн

Замолчала, будто задумалась, а я улыбнулся. Что это только что прозвучало? Согласие разделить со мной ношу в виде ненависти окружающих за Лери?

– Ты не учел одного! – нашлась Аня с продолжением мысли, или придумала не высказанному замену. – Мальчик вырастет и может захотеть отомстить тебе. Все-таки не думаю, что Лери скажет ему правду.

– Мы с ним справимся, – проговорил, испытывая особое удовольствие от фразы.

– И какими методами? – усилила удовольствие Аня, легко воспринимая мое «мы».

– Не знаю. Все зависит от него. Но я уверен, что обойдется правдой и клятвой духов.

– Нельзя! – не согласилась она, распрямляя спину и пронзив меня острым взглядом; в глазах плескался огонь. – Представь, каково ему будет узнать правду. Всю жизнь расти обманутым матерью и с ненавистью к невиновному! Ты как минимум сильно изменишь его отношение ко всем женщинам. Он ведь направит всю эту ненависть на нас! Вот так и получаются маньяки, убивающие девушек с особой изощренностью.

– Разве это должно меня заботить? – Я не донес кашу до рта. Несмотря на миролюбивую сторону моего прошлого, сказанное Аней все равно не укладывалось в голове. – Не я виноват в том, что с ним случилось. И при этом я проявил заботу о нем и его матери, жертвуя своей репутацией.

– Знаешь, стоит проявлять милосердие там, где мы можем пресечь появление зла. Думаю, таким подходом к жизни можно сделать мир лучше.

Добро и зло всегда будут уравновешивать друг друга, кто и как ни старался бы влиять на чаши этих весов. Но Ане я ответил другое:

– Хорошо. Я учту.

Она, вглядываясь в огонь, деловито кивнула и произнесла:

– А насчет случившегося с Лери и тобой сочувствую.

– Сочувствуешь? – Я вскинул брови и усмехнулся. – В самом деле?

Аня услышала. Точно услышала! Замялась на долю секунды, сглотнула, но, как ни в чем не бывало, продолжила:

– В деревнях и не такое случается. Я могу рассказать, что творилась в нашем поселении. Конечно, если захочешь. Такого не в каждой гильдии сочинителей придумают. Даже взять Фарека и Ваю. Это у которых я…

– Я пришел за тобой! – не в силах слушать ее, перебил я. – Пришел, не потому, что ребенок оказался не от меня. Я пришел за тобой.

Чувствуя, как края миски врезаются в пальцы, а каша встает тошнотворным комом в горле, отставил еду подальше. Глядя на Аню, крепко сцепил руки в замок и вдыхал глубже. Одолевала злость и нежность, желание встряхнуть девчонку… Нет. Женщину. Я видел перед собой женщину, о возрасте которой можно спорить. Передо мной сидела любимая женщина, которую хотелось встряхнуть, лишь бы она услышала, что нужна мне. И ее хотелось оберегать даже от самого себя.

– Я совсем забыла о Дароке, – свесив голову на грудь, едва слышно произнесла она.

– Я способен убить любого васоверга, – ответил я. Подавшись вперед, спросил: – Веришь мне?

Тени ресниц прятали ее глаза. Она молчала – я злился сильнее. Понимание, что не всех в Фадрагосе можно убить и тем самым обеспечить спокойствие Ане, бесило. Мог ли я убить Дарока, избегая в дальнейшем боев с васовергами? Возможно, надо было не спешить и найти такой вариант. Но я не нашел. И теперь вынужден говорить ей, что в каком-то роде служу Дароку. Что мужчина, которого она боится сильнее меня, стоит выше меня! Она думает о нем, сидя после долгой разлуки рядом со мной! Волтуар, Дарок… Я сжал кулаки, зажмурился. Тошно!

– Верю.

Клетка в груди раскрылась, выпуская кипящую лаву. Я выдохнул, чувствуя сильнейшее облегчение. Потер виски и сказал:

– Но я не стану этого делать. Догадаешься почему?

Она покачала головой.

– Потому что я верю, что ты и сама можешь убить любого васоверга.

– М-м… Могу.

Ветер покачал темные пряди, пощекотал ими девичью щеку, и Аня резким движением вытерла ее тыльной стороной запястья. Резко взглянула на меня – пламя усилилось в глазах, жадно впитывая отблески костра.

– А ты будешь просто смотреть?

– А тебе нужно мое вмешательство? – хотел спросить с тем же вызовом, с каким спросила она, но вовремя удержался и вложил в тон учтивость.

– Нет. – Она моргнула; плечи опустились, спина выпрямилась. – Нет, не нужно. Я просто… – Оставив ложку в каше, почесала щеку. – Я давно не направляла кинжал против кого-то. О Ксанджах тоже не вспоминала.

Я пожал плечами.

– Ничего. Я готов напомнить все, что ты забыла. Да и я научился кое-чему новому против васовергов.

– Против них есть что-то действенное? – удивилась она.

– Подлый прием, – я улыбнулся. – Говорят, стыдно его использовать.

– Пусть стыдят кого-нибудь другого! – Она фыркнула и закатила глаза. – У них ни совести, ни жалости! Как угрожать на цепь посадить и заставлять рожать, как скотину, – так это не стыдно. А как…

Я рассмеялся. Решил сказать ей, что уладил вопрос с Дароком и что горжусь ею.

– Аня, – обратился и, продолжая улыбаться, замолк…

Замолкла и она.

Несколько мгновений сидели в тишине неподвижно. Я слушал отголоски ее имени в голове и вспоминал минуты нашего расставания в сокровищнице. Тогда я знал, как сделать ей больнее. И сделал.

Аня посмотрела на меня, и я стушевался под чувством вины. Стоит попросить прощения? И что изменят слова? Глядя в ее глаза, видел, как они наполняются слезами. Я всегда знал, как сделать ей больнее. Почему всякий раз не знаю, как унять ее боль? У Волтуара бы получилось, а я ни на что не годен.

– Аня, я…

Она выронила миску. Ахнула и бросилась на корточки. Попыталась собрать кашу с земли, и даже собрала, зачерпывая ее с землей и лесным мусором. Нахмурилась, глядя внутрь миски, будто не осознавала, почему там грязь. Медленно опустила ее в траву и поднялась. Отошла от костра, оглядывая поляну. Быстро повернулась ко мне спиной, словно прятала что-то. И показательно сцепив руки за спиной, только подчеркнула, что ей есть что скрывать.

Я ждал, не двигаясь, молча. Вскоре она шмыгнула носом, и сердце в груди сжалось сильнее. Ненависть к себе возросла.

– Прости! – пискнула Аня, наконец сдаваясь перед слабостью. Не поворачиваясь ко мне, расцепила руки и принялась вытирать щеки. – Я так давно не плакала! Ты тут ни при чем, чесслово! Просто… Ух! Ты мне столько вестей принес! Вот они и зацепили за душу.

Рассмеялась тихо. И тут же всхлипнула. Я зажмурился крепко, понимая, что устал ждать. Устал беречь ее, не прикасаясь к ней. Привстав, взял ее за руку и потянул к себе. Она дернулась, собираясь отскочить, но я крепче стиснул ладонь. Понимал ее чувства, разделял их, как и понимал, что кто-то из нас должен переступить барьеры в виде многочисленных сомнений и страхов. Я больше не мог ждать, когда она справится самостоятельно. И у меня больше не было сил преодолевать барьеры между нами в одиночку. Я тихо попросил: