Чтение онлайн

Леонид с нежностью, глядя в ее огромные зеленые глаза, сказал, – Нет, дорогая моя женушка, теперь уже не исчезну. Теперь мы будем все вместе, я ты и наш Дима.

– О, мой родной, как мы измучились без тебя все эти годы? – она обвила мужа обеими руками вокруг шеи и прижалась к нему, трепеща всем истосковавшемся по мужской ласке телом.

Дима с открытым ртом, наблюдавший за этой сценой не переставал удивляться тому, что отец, которого он так ждал, теперь уже совсем не обращает на него никакого внимания. Он надул щеки от ревнивого негодования, горько вздохнул и вышел во двор, к своей машинке. Дима ступал по цементной дорожке дворика к калитке в горькой задумчивости.

"Как он мог не замечать меня? Я, что им чужой? Я, что им не сын?"

Мальчик грустно и глубоко вздохнул.

"Один – вот друг у меня и есть!" – Он взглянул на свой игрушечный пластмассовый автомобиль полными слез глазами, и снова грустно вздохнул. В этот солнечный осенний Чилийский день его не радовало ни это синее и бездонное небо, ни приезд отца, ни обретение отцовского плеча, что, казалось бы, придавало уверенности в его еще далеко не окрепшие детские силы. Он осторожно, с нежностью, поставил автомобиль на дорожку и покатил его к игрушечному гаражу, который соорудил в углу дворика, что образовывал забор. Он затолкал автомобиль в "гараж" и прислушался к неожиданно возникшему шуму за деревянным штакетником. Гурьба местных чилийских ребятишек пронеслась мимо калитки с криками. Было видно, что их что-то напугало. Это были дети разных возрастов от десяти до шестнадцати лет, дети рабочих обслуживающих фермерское хозяйство колонии Дигнидад. Мальчик с любопытством поднялся и высунул мордашку за штакетник. Его взгляд остановился на двух, закутанных в белые одежды, людей, двигавшихся вдоль домишек по улице в сторону убегающей толпы к постройкам, где жили рабочие фермы. Дима, поддавшись всеобщему порыву увлекательной игры, забыв о предупреждении не выходить за ворота, бросился следом. Он быстро догнал убегавших и вскоре они свернули на аккуратную и узкую аллею, обсаженную молодыми деревцами. Справа и слева были разбросаны домики рабочих колонии, огороженные деревянными заборчиками с одинаковыми калитками. Очутившись на "своей" территории дети остановились и со страхом стали наблюдать, куда пойдут два привидения в белом. Два человека повернули в сторону гурьбы детей, и стали, пошатываясь, двигаться к ним. Дети с победными криками стали держать оборону. Но приближаться боялись. Фигуры двигались к сбившимся в стайку детям, казалось, что двое привидений не собираются отступать и идут прямиком к ним.

Дима, наконец, смог рассмотреть в белых комбинезонах двух людей. Одна фигура была выше ростом. Обе закутаны с ног до головы в белые комбинезоны, сшитые из белоснежных простынь. Казалось, что на головах у этих людей были под белыми одеждами надеты кастрюли. Дети боязливо отступали. Белые фигуры остановились у калитки домика, где жила старшая из детей. Эта девушка выделялась зрелостью взрослой с развитой грудью, прыгающей под шерстяной кофточкой в такт ее шагов. С черными, как смоль, волосами, завитыми в тугой узел на макушке и красивыми чувственными карими глазами в обрамлении тонких бровей.

То, что двое приведений остановились именно возле ее домика, придало ей смелости. Не раздумывая, она, как разъяренная кошка, подбежала к меньшей фигуре и с непонятным причитанием попыталась сорвать белый комбинезон. В ответ получила длинную царапину от локтя до запястья острыми и длинными ногтями. С ее оцарапанной руки потекла кровь и запеклась на запястье. Девушка отступила. Толпа детей с испугом отринула. Дети притихли. И только быстрые голоса, под белыми одеяниями, похожие на лебединое пение, доносились из-под обтянутых белым, круглых удлиненных кастрюль, которые укрывали головы. Эти две фигуры стояли насторожено, следя за детьми, выставив свои длинные и острые ногти на пальцах рук, готовые пустить их в ход при малейшей опасности. Они стояли спиной к заборчику возле самой калитки в ожидании новых нападений. Прошла томительная минута. Неожиданно фигура выше ростом стала правой рукой подзывать жестом девочку, стоявшей впереди толпы и по своей неопытности или по наивной любознательности, казалось, ничего еще в жизни не боялась. А дети, похлестанные испугом и не здоровым любопытством, подталкивали эту девчушку на своем наречии:

– Иди, тебя зовут? – старшая девочка, злорадно улыбаясь, подтолкнула малышку.

Девочка, приветливо улыбаясь, осторожно приблизилась к приведениям, и подошла к фигуре повыше. Руки с длинными и острыми когтями вцепились в худышку и повернули лицом к толпе. Девочка испуганно смотрела на детей. Фигуры перекликались между собой лебедиными голосами, дети притихли, боязливо жались друг к дружке. Оцарапанная девушка не выдержала первой, осмелев попыталась ринутся вновь в перед. Но острые когти угрожающе направились в ее сторону, остановив атаку. Когда руки отпрянули от девочки она быстро побежала прочь. Дима протиснулся в это время вперед и стал наблюдать за фигурами в белом. Снова жестом фигура повыше стала приглашать уже Диму подойти. Кто-то подтолкнул его. Мальчик, снедаемый любопытством и страхом, стоял не двигался с места. Но любопытство победило все же, и он медленно приблизился к фигуре. Поравнявшись с привидениями его, вдруг схватила мощная когтистая рука. Притянула к себе, и крепко держа за голову, притиснула ртом и носом к своему телу, перекрывая дыхание. В это мгновение мысленный приказ стал буравить мозг: "Скажи им, что мы ничего плохого никому не сделаем! Скажи им, чтобы нас не трогали, иначе мы погибнем из-за вашей атмосферы кишащей микробами, скажешь?"

Дима, трясясь от страха, и удушья принял решение, "Скажу, чтобы вдохнуть", – Но рука сильнее вдавила рот и нос в белый комбинезон, еще мгновение и он задохнется. Мальчик испуганно подумал: "Скажу, скажу, что вы им ничего не сделаете. Только пусть вас не трогают". В мгновение, удерживающие руки повернули его лицом к толпе. Острые когти вцепились в правое плечо, создавая невыносимую боль. Чужая мысль снова стала сверлить мозг: "Скажи, что мы им ничего плохого не сделаем. Пусть нас не трогают, скажешь?"

"Скажу". – И когти чуть ослабили боль в плече. Мальчик молчал. Снова острая боль в плече стала нарастать до невыносимой. И он мысленно ответил: "Скажу". Боль сразу ослабла, но плече ныло словно в него впивались пять острых ядовитых змей. Мальчик начал говорить, ни на миг, не сомневаясь в том, что его не поймут чилийские дети. С каждым сказанным им словом, когти отпускали его плечо, и боль стихала, что придало уверенности и твердости в его словах. Мальчик говорил по-русски, но к своему удивлению звучали эти слова на непонятном испанском наречии, – Не трогайте их. Они вам ничего плохого не сделают. – Он повторил эти слова дважды. Толпа, как околдованная, всматривалась в Диму, замерев от сковывающего страха, ожидая, а что же, все-таки, произойдет дальше с этим чужим мальчишкой не весть, откуда свалившемся в их детскую игру в привидения.

А Дима, ощутив легкий и сильный толчок ладони, понял, что его миссия окончена, и героически вернулся на свое место. Еще с минуту продолжалось противостояние. В голове у Димы стали возникать мысли, "Мы вернемся, чтобы тебя отблагодарить? Ничего просто так не происходит, за все надо платить. До свидания. До скорой встречи".

Две фигуры внезапно повернулись и вошли в калитку. Они прошли в домик девушки и скрылись там. Толпа детей, снедаемая любопытством, стала взывать к Марии, так звали девчонку: – Иди посмотри, куда они убежали?

Девушка упиралась. Ей было страшновато, а что если приведения ее околдуют, и она превратится в мумию? Или еще страшнее сделают что-то с ней, и она умрет? Но непреклонные дети настаивали на своем. Да и у самой Марии страх пересилило любопытство, и она сдалась. Дима слушал детей и не удивлялся, что понимает испанский язык, ведь они говорят точно так же как, и он разговаривает по-русски. Во всяком случае, ему так казалось. А тем временем Мария боязливо приблизилась к крылечку домика. Но вовнутрь не решалась войти, боязно. Стала заглядывать в окна.

– Ну, что там? Есть кто? – не унималась ее двоюродная сестра Тереза, чуть младше старшей на полгода. Наконец любопытство взяло верх, и Мария решилась войти в домик. Ее не было с минут десять. Всем уже стало скучно. Мальчики убежали, остались одни девчонки и Дима. Мария появилась с растерянным и удивленным видом, рассказывая о том, что ей так и не удалось обнаружить внутри дома никого.

– Ты врешь все? – не выдержав, выпалила Тереза. – Я знаю, что ты с этими придурками договорилась, чтобы нас напугать, так?

– С какими такими придурками, а? – началась обычная ссора между подругами, которые бывают частенько в этом возрасте, и которые, так же внезапно кончаются, как и начались. Диме стало скучно и горько оттого, что у него нет друга и, что отец его не любит. Снедаемый этими чувствами он грустно поплелся домой. Дома все, казалось, было по-прежнему. Только странные стоны родителей доносились из маминой спальни. Дима подумал, что родителям плохо и решил посмотреть, что там происходит. Он быстрыми шагами поднялся по ступеням лестницы, устланной зеленой ковровой дорожкой, из гостиной на второй этаж, где была спальня. Дергая ручку двери, он пытался ее открыть, но все напрасно, дверь заперта.