Чтение онлайн

– Гектор, ответ я напишу позже, а пока, прошу, отправь в поместье самого сообразительного раба, пусть передаст на словах, что дела задерживают меня в городе на неопределённое время, письма сыновей привезу с собой, жду встречи с нетерпением, желаю госпоже здоровья и всех благ.

– Слушаюсь, господин, – склонил голову слуга, – но тут ещё одно послание для вас.

– От кого?

– От Нисифора.

– Потом, – Идоменей отмахнулся от письма управляющего, – пошли в порт узнать, какие корабли отплывают завтра из Прекрасной Гавани и куда.

– Так через декаду ваш корабль, господин, отправляется на зимовку в Ольвию, неужели запамятовали?

– Нет, в Ольвию не надо, куда угодно, только не туда, – загадочно сказал Идоменей.

Подперев рукой голову, Пирра лежала на неубранном после ночи ложе и наблюдала за одевавшимся мужчиной. Это был он – её сотер, её спаситель. Она ждала его долго, с того самого дня, как родные отвезли её на рынок, где продавали рабов и скотину. Потом был дом женщины с синими, как ледышки, глазами, после него далёкий остров посреди моря. Землевладелец с Эвбеи был стар и недолго развлекался с ней. Когда он умер, Пирра стала жить с его старшим сыном. Женившись, молодой хозяин отпустил её, дал денег, чтобы она смогла вернуться на родину. В порту, когда Пирра искала корабль, идущий в Таврику, она познакомилась с одним навархом, он уговорил её отправиться с ним в Милет. В городе они сняли дом и жили вместе, пока у неё не закончились деньги, потом он уплыл и больше не вернулся. Что дальше? Пирра нахмурила брови. Мужчины, много мужчин. Она уже перестала надеяться, что её кто-то спасёт, и падала всё ниже. Повезло попасть на симпосий к одному военачальнику, он заплатил щедро, и теперь у неё были деньги, чтобы вернуться в Таврику. Здесь снова – пиры, вечеринки, мужские тела, молодые и старые. Это возвращение ничего не изменило в её жизни, везде было одно и то же. Страсть этого мальчишки, Агафокла, совсем не трогала её, увидев его богатый дом, она хищно решила – возьмёт отсюда, сколько сможет, будет как те, что брали от неё всё, вычерпывая душу до самого донышка. И вот, когда она всё глубже проваливалась в трясину пьянства и разврата, появился он – её меднокудрый спаситель. В ту ночь все перепились, Агафокл от вина ослаб настолько, что не смог взять её. Сон ли это был, явь ли? Всё плыло в сизой угарной дымке. Кто-то грубо тряхнул её за плечо, она открыла глаза и увидела перед собой рыжего верзилу. «Какой урод!», – мелькнуло в голове. Её отчего-то развеселило это воспоминание, и Пирра уткнулась лицом в подушку, чтобы подавить смешок. Мужчина склонился над ней:

– Почему ты смеёшься?

– Потому что мне хорошо, а хорошо мне оттого, что я люблю! Тебя одного люблю и никого больше любить не буду!

Он с сомнением покачал головой, и она рассердилась:

– Не веришь? Тогда уходи и не возвращайся! Но если вернёшься, то я буду знать, что ты поверил мне.

Он ушёл, а к полудню прислал мальчишку, который передал, что начальник стражи поехал сопровождать обоз какого-то купца и вернётся через два дня. Два дня! Настроение Пирры сразу испортилось, а тут ещё прибежала рабыня и сообщила, что в саду её ждёт приличного вида господин.

– Зачем ты меня злишь? Зачем? – кричала Пирра на рабыню, – Ты знаешь, я не принимаю никого и никогда! Слышишь? Никогда принимать не буду! И записок читать не буду! И не пойду никуда!

– Госпожа, ваш посетитель выглядит солидно и совсем не похож на тех…

– Они все непохожи, а как напьются, становятся словно демоны! Веришь ли, – понизив голос продолжила Пирра, – проснулась я однажды после пирушки, а вокруг вповалку все гости голые лежат, и повсюду красными пятнами то ли кровь, то ли вино. Хотела встать, а не могу, словно держит какая-то сила, гнёт к земле. Заметила, рядом большой кубок стоит, весь переливается золотом, да каменьями драгоценными, думала напьюсь из него и сил у меня прибавится, наклонилась я над кубком, обхватила губами край, а в кубке том не вино, а кровь…

– Человеческая? – задрожала от ужаса рабыня.

– Человеческая, но пахнет, как вино.

– И что же было дальше, госпожа?

– Хочу губы от края кубка отвести, а они как приклеенные.

– Неужели отпили?

– Нет! Он меня спас, мой меднокудрый! Выхватил кубок из рук, укрыл своим плащом и унёс из этой хазины.

– Тот господин, что ходит к вам сейчас?

– Да, это он, мой милый! – гордо вскинула голову гетера, и, понизив голос, зашептала, – он мне потом сказал, что кубок тот из человеческого черепа сделан, и кто из него напьётся, тот навсегда вампиром станет!

– О, боги! – воскликнула служанка, и, подозрительно оглядев хозяйку, осторожно спросила, – госпожа, вы точно из того кубка не пили?

– Нет же! Нет! Я что, похожа на вампира!

– Но тот, господин, что ждёт вас в саду, тоже непохож.

– Опять ты за своё! Хорошо! Пойду! Но если он меня обидит, так и знай, получишь столько оплеух – три дня с красными щеками ходить будешь!

Пирра предстала перед гостем с опущенными глазами, как и полагается женщине. Пока ждала, когда он заговорит, не выдержала, бросила быстрый взгляд из-под ресниц, глаз зацепился за край вышитого гиматия, на синем фоне пурпурные зубья меандра.

– Ты ли скифянка, бывшая рабыня, а теперь гетера по прозвищу Пирра, прибывшая из Милета прошлой весной?

– Да, господин…, – Пирра удивлённо подняла глаза на мужчину.

Никто ещё не говорил с ней таким официальным тоном, уж не сборщик ли налогов этот незваный гость. Нет, на сборщика он не похож. Её многоопытный взгляд сразу оценил и стать, и хорошую одежду мужчины, и манеру держаться с холодной вежливостью.

– Откуда вы знаете меня, господин? Кто вы?

– Неважно, где я услышал о тебе, а имя моё знать тебе не обязательно, хотя… я – Идоменей.

– Я слышала о вас, господин Идоменей, – почему-то испугалась Пирра.

Она действительно о нём слышала, на одной из пирушек кто-то упомянул его имя, и это очень разозлило Агафокла. С трудом продираясь сквозь недавние события, Пирра вспомнила, что Идоменей, кажется, какой-то родственник Агафокла.

Идоменей разглядывал Пирру, и не находил в её внешности ничего такого, что могло бы сподвигнуть разумного мужчину передать пятую часть своего состояния в руки ростовщика. Он видел перед собой невысокую, слегка пухленькую девушку с мягкими чертами лица, она чем-то напомнила ему рабыню, что приходила к нему на ложе прошлой ночью, только Пирра немного моложе и другой масти. Ярко-рыжими конопушками были обсыпаны лицо девушки, шея и руки. Золотые глаза Пирры, так восхищавшие Агафокла, без подводки выглядели несколько поблёкшими. Ничего колдовского или, тем более, демонического в образе молодой женщины не было, он знал это ещё вчера, когда Кодр, пытаясь оправдать своё бездействие в отношении бесчинств хозяина, принялся его уверять, что рыжая скифянка околдовала и опоила господина Агафокла приворотным зельем. «Знаю я это зелье, по 100 драхм за мерет», – усмехнулся про себя мужчина. Гетера была в просторном домашнем хитоне из плотной ткани, трудно было определить, насколько хорошо она сложена. Впрочем, он пришёл не затем, чтобы оценивать прелести Пирры.

– Я пришёл тебе сказать, что ты должна уехать.

– Что это значит, господин? – изумлённо распахнула глаза молодая женщина.

– Ты уезжаешь, Пирра. Собирай свои вещи, завтра ты покинешь Прекрасную Гавань.

– Но… я не могу… не хочу никуда ехать!

– Так надо, Пирра. Так будет лучше для всех.

– Нет! – крикнула она, сверкнув глазами.

– Если ты не согласишься покинуть город добровольно, то тебя насильно посадят на первый попавшийся корабль, разумеется, твоё барахло никто собирать не будет, и ты высадишься на берег без обола в кармане, – объяснил ей ситуацию мужчина, и жёстко добавил, – догадываешься, что тебя дальше ждёт?

– Это из–за него… Да? Из-за Агафокла? Из-за его даров? – запинаясь, проговорила Пирра, – Что, если я всё верну ему? Или вам? А, господин? Всё-всё верну, и подарки, и то, что из дома его взяла.

Но Идоменей, не собирался торговаться с нею:

– Завтра я пришлю к тебе своих рабов, они перенесут твои вещи на корабль, или тебя… без вещей.

Глава 19. Дом госпожи Федры

Хи-о-на – новая жизнь, новое имя, но оно почему-то не вызвало у девочки такого отторжения, как Левкея. Когда госпожа ласково говорит ей: «Иди, сядь подле меня, Хиона», - то невозможно не откликнуться на этот зов. Тогда она усаживается на низкую скамеечку у ног своей госпожи, и та перебирает своими белыми пальцами её кудри. От этой, давно позабытой, ласки у неё глаза наполняются влагой, а в носу противно щекочет.

Размеры дома, в котором она теперь жила, после закутков школы гетер впечатляли. Поначалу Хиона боялась заблудиться среди всех этих дверей, лестниц и переходов. Ещё больше девочку удивило, что этот огромный дом был почти пуст, вместе с нею здесь постоянно проживало всего пять человек. Покои новой госпожи и её служанки Галены располагались на верхнем этаже, внизу рядом с купальней находилась комната Клитии, напротив – кухня с кладовой и маленькая комнатушка, в которой спала кухарка. Две рабыни были приходящими, одна из них помогала на кухне, вторая занималась грязной работой – убирала, стирала, мыла полы. Кроме внутренних покоев были ещё внешние помещения – две галереи, верхняя и нижняя, одна над другой, примыкали к фасаду здания.