Чтение онлайн

–  Идите!
– махнул рукой Загубисало.

–  Слушаюсь!
– Павел повернулся и вышел из кабинета. Пошатываясь, он направился к автомашине, стоявшей недалеко от штаба. Загубисало смотрел на широкую, немного сутулую спину Павла и думал: «Вот, черт упрямый, недаром он заставил того артистика петь». Повернулся к Федоровичу и Бортову.

–  Видели, каков фрукт! Идите, Федорович.
– И, помолчав немного, спросил Бортова: - Какое ваше мнение, Иван Сидорович?

–  Этого приказом не возьмешь.

–  Как это приказом не возьмешь?
– возразил Загубисало.

–  Очень просто, Кирилл Прокофьевич. Поставьте себя на его место - и вы сразу же другое заговорите. Он же - герой. Восемнадцать фашистских самолетов угробил. Звезду заслужил… И с женой у него что-то не ладится - после родов плохо себя чувствует. Надо повнимательнее отнестись.

–  Посмотрим, - неопределенно буркнул Загубисало, дав понять, что разговор окончен.

Бортов вышел из кабинета и направился домой.

По настоянию майора Бортова Павла назначили штурманом наведения. Бортов уговорил его пойти на эту должность. Это было верное решение. Посадить такого летчика, как Мальцев, на пункт управления - полезное дело. Павел имел опыт, разбирался в тактике воздушных боев, хорошо чувствовал маневр. Такой штурман быстро найдет общий язык с летчиком, выполняющим задание, и сноровисто, с наиболее выгодного направления наведет его на цель. Какой командир не захочет иметь толкового летчика на командном пункте?

Загубисало представление о назначении Павла подписал неохотно, с оговоркой, что он идет навстречу комиссару - так он по старой привычке называл своего замполита Бортова, которого, кстати, немножко побаивался. «Бортов - человек крутой, стукнет в верха - и поминай, как звали», - сказал как-то Загубисало Федоровичу.

Но Бортов никуда и никогда «не стукал». Он был просто прямым и честным коммунистом, который ценил человека, вникал в его дела, радости и огорчения. Его сердце всегда было открыто для людей, какое бы положение они ни занимали. К Бортову шли днем и ночью, шли все, кому хотелось поделиться с ним радостью, излить свою печаль: пусть и об этой печали знает замполит, легче будет одолевать невзгоды.

Пришел к Бортову и Павел Мальцев. Вошел в кабинет без стука, как к своему, родному. Сел па диван, вынул папиросы, помолчал.

–  Я знал, что ты заглянешь, - сказал Бортов, поднимаясь из-за стола. Подошел к Павлу, взял предложенную папиросу, щелкнул зажигалкой, дал прикурить Мальцеву, сам прикурил.
– Трудно спалось?
– спросил и выпустил куда-то в пол струйку дыма, разогнал ладонью.

–  Признаться, глаз не сомкнул, Иван Сидорович, - выдохнул Павел.

–  Понимаю. Я тоже мучался… Нелегкую задачу перед тобой поставил командир.
– Бортов вернулся к столу, стряхнул пепел в пепельницу.
– Ну и что же ты надумал, Павел?
– спросил, не оборачиваясь.

–  Служить решил, Иван Сидорович, вот и вся моя дума. Пришел к тебе поддержку искать. И Тоня просила, Иван Сндорович.

–  Правильно, Павел, служить надо.
– Шагнул к Мальцеву Бортов.
– Но где? Летать?

–  Только летать!

–  Но только ли? Может быть, осядешь на капе? Чем черт не шутит - из тебя прекраснейший штурман наведения получится. А, Павел Сергеевич? Да и Антонине Степановне спокойнее будет. Хватит уж ей ночами-то не спать, глядеть в небо. Ведь она не железная. Пока шла война - туда-сюда, долг, все на фронт работали. Ну теперь-то дай ей, как говорится, вздохнуть. Прихварывает она у тебя, говорят.

Павел поднял на Бортова удавленные глаза:

–  А это откуда тебе известно, Иван Сидорович?

–  Э, батенька мой, что не известно замполиту? Какой же он будет замполит, если…

–  Нет, в самом деле?
– перебил Мальцев.

–  Ну а это уж мое дело. Скажи, серьезно больна?

Павел тихо ответил:

–  После родов чего-то расклеилась. На сердце жалуется.

–  А что говорят врачи?

–  Навещают, капли какие-то прописали.

–  Как это «какие-то»?

–  Поди разберись в них, каплях-то. В медицине я не силен, хотя по госпиталям навалялся. А Тонечка - сама медичка. Понимает, что к чему.

–  Ты это дело не запускай. Помощь нужна - скажи.

–  Страшного пока ничего нет, Иван Сидорович. Если что - загляну… Так как же, Иван Сидорович, посоветуешь?
– вернулся Павел к началу разговора.

–  Я же сказал - служить, Павел. Ты еще нужен авиации. Но где - вот вопрос?

–  Летать хочу… Не могу без неба.

–  А капе, по-твоему, паршивая лужа, что ли?

–  Ну зачем же так, Иван Сидорович!
– возразил Павел.
– Разве я…

–  Да знаешь ли ты, с капе дальше и выше видно. Перед тобой - весь воздушный океан, а в нем - молодые летчики, которых твоя уверенная рука выводит на цели.

Павел улыбнулся.

–  Знаю, знаю, Иван Сидорович, ты мастер, так сказать, зажечь сердечко. Но ведь…

–  Что ведь?

–  И все же это земля-матушка.

Бортов взглянул на часы:

–  Тебе во сколько к командиру?

–  В двенадцать.

–  Сейчас без четверти, решай!

Павел встал, оперся на палку, выпрямился:

–  Вот что, Иван Сидорович, если командир намерен списать, пусть будет капе, а если повременит, тогда…

–  Хорошо. Договорились. Пошли.
– Бортов широко распахнул дверь, пропуская вперед Павла.

Загубисало встретил Мальцева официально. Окинул его взглядом, кивнул на стул. Павел сел, оперся на палку.

–  Ну что надумали, товарищ капитан?

Павел встал, приложил руку к козырьку:

–  Служить, товарищ командир!

–  Садитесь и не паясничайте. Я серьезно спрашиваю.

В разговор вступил Бортов:

–  Кирилл Прокофьевич, он в самом, деле решил служить.

–  Как это понимать, Иван Сидорович? Товарищ капитан, - обратился Загубисало к Павлу, - выйдите, пожалуйста… Как это прикажете понимать?
– повторил он вопрос, когда Мальцев вышел.

Бортов приблизился к столу, встал напротив Загубисало.

–  Кирилл Прокофьевич, я долго беседовал с Мальцевым. Мне кажется, с увольнением следует повременить.

–  То есть?
– сердясь, спросил Загубисало.

–  Нельзя одним махом это делать. Он нам еще нужен, опытный летчик, сердцем прирос к самолету, и, если оторвем его от машины, как говорится, с кровью, мы нанесем человеку непоправимую рану.

–  А кто будет выполнять приказ об увольнении людей в запас, я или ты?

–  Оба, Кирилл Прокофьевич, будем выполнять. Ты и я. Но ведь приказ-то надо выполнять не формально, а… по существу.

–  Что ж, по-твоему, я формалист? Так, что ли? По-твоему, здорового, крепкого парня уволь, а инвалида оставь? Да? И это выполнение приказа по существу? А с кем, позволь тебя спросить, ты воевать будешь, если завтра сыграют вновь тревогу? С инвалидом?

–  Кирилл Прокофьевич!
– повысил голос Бортов.
– Вы забываете, о ком говорите! Вы оскорбляете человека, который…

–  Я уже сорок лет Кирилл Прокофьевич, - перешел на еще более высокую ноту Загубисало, - и никому не позволю командовать! Я командир и попрошу вас, товарищ майор, выслушать, что я скажу.
– Загубисало перешел на «вы».