Чтение онлайн

– Противоположная стена – тоже, – ответил командир. – Какой из них ложный, хотелось бы мне знать!

Грохнул залп из девяти пистолетов и открылся коридор, освещенный факелами на стенах.

– Нам туда? – спросил Славка, подходя ближе.

– Я приказа не давал, – недовольно сказал Морозов. – Ты что, забыл?

– Да все ясно! – ответил Петров, подбирая штырь и надевая на него бронежилет. – Уверен, что никаких стрел здесь не будет!

Он несколько раз взмахнул штырем перед вторым входом, и смело вышел на середину.

– Вот видишь, командир, все отлично! Пошли что ли?

– Погоди, Слава, не торопись! – ответил Морозов. – Один из них, наверное, оканчивается тупиком. Нужно подумать, куда идти.

Славка усмехнулся.

– Какой ты мнительный, Морозов! – сказал он. – Ясно же, что ходят они по освещенному коридору. Зачем освещать путь в тупик?

Александр достал визифон и отправил сообщение:

"Разведка – спецназу. Установлены входы под землю в третьем зале анфилады залов с номерами. Открываются залпом из семи пистолетов по цифре семь, из девяти – по цифре девять. Лейтенант Морозов"

– Интересно посмотреть, что там, в темноте? – сказал Морозов. – Не сообразил я фонари взять. Придется кому-нибудь из вас в магазин съездить или может быть потом, в другой раз?

– Да вот еще! – воскликнул Петров. – Я сейчас залезу, выдерну факел и принесу!

– Что с тобой, Слава? – спросил Морозов. – Все хорошо шло, осторожно подбирались, без ненужного риска… это ведь не игра…

– Надоело все! – Петров сорвал шлем и бросил на бетон. – Я уехать отсюда хочу, Морозов! Домой и сразу сейчас!

Александр тоже снял шлем, пригладил волосы и сказал:

– Если бы это было так просто! Ты теперь в разведке, офицер и выполняешь приказы. Кто тебе позволит уехать? В Клубе неправильно себя повел – простили, но если ты здесь что-нибудь вытворишь, я уже не смогу тебе помочь.

Петров раздраженно ответил:

– Напоминаешь, да? Заботливый защитник мальчишек. Ты их презираешь, на самом-то деле! Нужны они тебе, как и мы – для славы твоей, начальникам показать, какой ты умелый командир! Ни черта ты не можешь сам и не мог никогда!

Он поддел ногой шлем, и тот откатился далеко в сторону.

– Я не за тобой пошел – ребята мне друзья! А ты… – он махнул рукой.

– Ну и пошел отсюда! – крикнул Морозов. – Подлая, трусливая душа! Ключи… от вертолета… отдай и чтобы я тебя здесь не видел!

Петров вынул связку и швырнул на пол.

– И ты не лезь ко мне, Морозов – морду набью! – прошипел он, развернулся и побежал прочь.

Под укоризненными взглядами ребят, Морозов подобрал ключи и сунул в карман.

– Понимаю – все устали, нервы на пределе, – пробормотал он, надевая шлем и бронежилет. – Мне самому нелегко…

– Сашка, смотри! – заорал вдруг Вельяминов, указывая рукой в соседний зал.

Морозов выглянул и побледнел: через залы к ним неумолимо приближалась металлическая стена в рост человека, из отверстия в центре изливалась струя огня, вспухало и гасло огненное облако.

– А-а-а-а! – закричал кто-то дико и страшно. Славка, с черным лицом ворвался в зал, расшвырял ребят, стоящих у девятого входа и влетел внутрь.

– Ооо-го-нь! Огонь! А-а-а! – закричал он, и понесся по подземному ходу, факелы, горевшие ровно, заметались на древках.

– Огнеметы! – крикнул Павел. – Отступаем! Куда???

Морозов с тоской взглянул на вход под номером семь и махнул в другую сторону.

"Огнеметы… загнали… нас… помощь… по красной ракете. М…"

Он вошел последним, ощутив жар на плечах и спине. Вставшая на место плита, отсекла его от бушевавшего огня.

Испуганные ребята вопросительно смотрели на командира.

Морозов вынул из гнезда в стене факел. Это была легкая металлическая трубка с форсункой на конце, вероятно, с газом.

Подсвечивая факелом, Морозов осмотрел плиту. Никаких пазов, зазоров, выглядит, как сплошная стена из черного гладкого камня, подумал он. И, конечно, никаких номеров… здесь был только вход.

Это поняли и ребята, и понуро пошли вперед.

Идти было недолго и вот он – большой зал с высоким потолком, стенами из такого же камня и факелами по периметру. Горизонтальный пол, от середины зала понижался, и к одной из стен был уже приличный косогор. В этой стене был широкий и высокий проем, за ним – горизонтальная площадка, которая круто обрывалась в бассейн со спокойной, черной водой. Слева, от проема, уткнувшись радиатором в стену, на спущенных скатах стоял темно-зеленый грузовик. Дверца кабины была распахнута, задний борт откинут, в кузове громоздились ящики. Из кабины слышались громкие рыдания.

Плавчий залез в кузов и открыл один из ящиков.

– Автоматы здесь, в смазке и больше ничего, – сказал он.

– Надо их вывалить в кузов, а на ящиках можно будет сидеть, – ответил Морозов, снимая шлем и беря подмышку. – Может, и борта удастся снять…

Он подошел к кабине и позвал:

– Слава! Вылезай! Давай, посмотрим, что у тебя…

Рыдания сменились проклятиями, но Славка вылез.

Подталкивая его в спину, Морозов довел Петрова до одного из ящиков и усадил.

Вид у Славки был неважный: лицо обожжено, сгорели ресницы, брови и часть волос на макушке и висках, но глаза были целы. Рубашка и бронежилет спеклись в одно целое и прилипли к телу.

Ребята смотрели на него с ужасом и жалостью.

– Может, снять с него все это, – предложил Вельяминов. – Каждое движение ведь вызывает боль.

– Будем отрывать – получим открытые раны, – возразил командир. – А чем смазать перед перевязкой?

Вельяминов кивнул на грузовик.

– С ума сошел! – воскликнул Морозов. – Начнется нагноение. Будем делать водяные компрессы. Ремни к автоматам в грузовике есть?

– Да, – ответил Плавчий. – Сейчас принесу.

Он обыскал машину и под сиденьем нашел каску. Долго возился, прилаживая ремень, но, наконец, зачерпнул воды.

Морозов ножом отрезал рукава у своей рубашки и располосовал.

Плавчий и Котов обмакивали материю в воду и осторожно протирали Славке лицо.

Ребята смотрели на Морозова, и у всех был один вопрос: "Что с нами теперь будет?"

– Я успел спецназу сообщить, об огнеметах и про входы, как они открываются. Помощь придет, ребята!

– Я еще в Новосибирске сказал Васильеву, что искать янтарную карету в Кенигсберге – верх глупости, – негромко сказал Морозов. – Ну и что, если Кенигсберг возник в тринадцатом веке – подумаешь, какая древность! Есть города и постарше…