Чтение онлайн

Полураздавленный и деморализованный начальник караула подробно объяснил кратчайший путь к пропускному пункту.

– Хорошо. Проводишь меня для гарантии.

Блэк снова растворился в воздухе.

Браслет-сколопендра вокруг его предплечья был одной из последних секретных разработок генных инженеров имперской разведки. Принцип действия этого биоморфа кардинально отличался от всех известных способов маскировки, основываясь на том же физическом эффекте, что и нуль-технологии. Подобно космократорам, браслет мог совершать трансвакуумный прокол пространства – только перемещал не себя со всем содержимым, а кванты света, падающего на хозяина. Любой луч на расстоянии примерно пяти сантиметров от маскируемого объекта переводился в режим нуль-прыжка и выстреливался на расстоянии пяти сантиметров позади. При этом сам объект по законам оптики становился невидимым, поскольку не оказывал на световое излучение абсолютно никакого воздействия – не отражал, не поглощал и не преломлял его.

Правда, возникала другая проблема. Поскольку свет не достигал человека, то и видеть агент не мог, находясь в полнейшей темноте. Создателям шпионского морфа пришлось пойти на компромисс и сделать так, чтобы внутрь нуль-кокона все-таки проникал один тип излучения – инфракрасный, невидимый невооруженным глазом и, следовательно, не способный нарушить визуальную маскировку. Глаза браслета-сколопендры улавливали его и передавали напрямую в нервную систему хозяина вполне удовлетворительное, хотя и монохромное изображение. Таким образом достигалась полнейшая невидимость во всех квантовых диапазонах от радиоволн до гамма-излучения, за исключением инфракрасного спектра, в котором разведчика можно было легко обнаружить, – но для этого следовало заранее знать о таком изъяне маскировки. Сколопендра потребляла массу энергии, и ее приходилось несколько раз в день обильно кормить, однако это были сущие пустяки по сравнению с энергетическими затратами ее исполинских родственников-космократоров, которые транспортировали не кванты света, а огромные физические массы, и не на пару десятков сантиметров, а на десятки парсеков.

Снова отдав мысленную команду включить режим невидимости, Блэк неслышно двигался за спиной охранника, который вел его к выходу из здания. Единственная предосторожность, которую следовало соблюдать, – это не натыкаться на людей в коридорах.

Через некоторое время старший охранник оказался у пропускного пункта, прошел проверку службы безопасности, сдал экспресс-пробу ДНК и стал дожидаться, пока биоавтомат распахнет наружную мембрану. Блэк просто двигался вплотную за ним, благополучно минуя раскрывающиеся высокие воротца и турникеты. Разведчик не сомневался, что потерявший терпение Малфой уже уточняет, куда делись охранники вместе с задержанным. Впрочем, общей тревоги пока объявлено не было, что означало, по-видимому, что трупы майор спрятал в пожарные шкафы хорошо, раз их до сих пор не обнаружили.

Мембрана раскрылась, и Блэк следом за начальником охраны выбрался из здания. Охранник с задумчивым видом остановился у входа, словно поджидая кого-то. Он не мог быть уверен, что невидимый арестованный не затаился у него за спиной, чтобы проверить, не собирается ли провожатый поднять тревогу.

Впереди и слева от дороги, ведущей в город, находилась стоянка для механоидов – через забор от посадочной площадки для птероидов. Можно было бы прокрасться на борт одного из дактилей, которые то и дело поднимались в воздух, и дождаться отлета. Однако прямо возле входа на площадку расположился полицейский патруль с двумя киноидами.

Когда биоморфы вздернули уши и насторожились, глядя в сторону невидимого майора, он остановился, сообразив вдруг, что находится куда в большей опасности, чем предполагал. Стоило морфам-сенситивам учуять или услышать его, и не помогла бы никакая невидимость, потому что видят эти твари так себе, а вот другие органы чувств развиты у них превосходно.

Биоморфы старательно принюхивались, вид у них был растерянный. Блэк с сомнением посмотрел на трассу, упирающуюся в ворота резиденции местной службы безопасности. До города не так далеко, но пешком он потеряет кучу времени. А время сейчас на вес золота.

Привлеченные странным поведением киноидов, укротители намотали поводки на запястья и неторопливо двинулись туда, куда рвались их четвероногие подопечные. Ворота внезапно дрогнули, раскрываясь, и патрульные приостановились, чтобы пропустить выбравшуюся с территории здания контрразведки и семенящую на развороте множеством лапок огромную псевдомокрицу.

Когда машина прошла мимо, полицейские приблизились к тому месту, где только что стоял Блэк. Киноиды, вытянув шеи, смотрели вслед исчезающей за поворотом мокрице, но понемногу успокаивались. Кажется, здесь действительно не было ничего, достойного внимания, а посторонний запах им просто почудился.

А вцепившийся в один из псевдохитиновых члеников огромного механоида майор Блэк уже уносился в сторону столицы со скоростью восьмидесяти километров в час.

В допросной комнате, в лишенном мягких деталей угловатом кресле, предназначенном для очередного допроса задержанного имперца, сидел бывший начальник караула. Шершавые вермоиды крепко обвивали его руки, ноги и шею, не давая пошевелиться. Кандавл Малфой стоял перед ним, заложив руки за спину.

– Стал невидимым, значит… – задумчиво проговорил начальник контрразведки.

– Да. Пропал прямо у нас на глазах, – хрипло ответил проштрафившийся конвоир.

– И как же он освободился от серпентоида?

– Я его освободил. Он держал ребро ботинка у меня на кадыке.

– Понятно… – Малфой устремил взгляд в пространство. – Ты, значит, задохнуться боялся?

– Если бы он меня убил, то все равно сбежал бы, а мы не получили бы никакой информации, – дрожащим голосом возразил конвойный. – А теперь известно, что имперские муяврии при желании умеют становиться невидимыми…

– Да, это весьма ценная информация, – печально вздохнул Кандавл. – Вот только если бы мы получили ее раньше, лазутчика удалось бы задержать. А теперь в результате твоего предательства у нас нет никого из вражеских агентов. И не так уж много шансов задержать еще одного. Ты даже не представляешь, как нас всех подставил. У нас на планете орудует разведгруппа Империи, которую мы совершенно не контролируем. А с учетом их умения становиться невидимыми ситуация вообще осложняется до предела… – Он вдруг осекся, искоса посмотрел на собеседника. – Хотя зачем я вообще разговариваю с покойником, спрашивается?..

Глаза бывшего начальника конвоиров расширились от ужаса. Он попытался что-то сказать, но не смог этого сделать. Панцирный вермоид быстро затягивался на его горле, раздавливая трахею. Арестованный захрипел, его лицо приобрело пунцовый оттенок.

– Задохнуться боишься? – снова вкрадчиво спросил Малфой, глядя ему прямо в глаза, из которых понемногу исчезала жизнь. – Надеюсь, это была твоя самая большая фобия.

Глава контрразведки резко развернулся и широким шагом покинул комнату для допросов.

Тихонов, Купер и Розен брели по темному сточному тоннелю по пояс в густой органической жиже. От плотного аммиачного запаха кружилась голова и спазматически сжимался желудок. В полутьме над имперскими лазутчиками виднелись коричневые шершавые своды.

– Вы сильно уклонились к западу, – раздался у них в ушах голос Понтекорво.

– Вижу, командир, – ответил Тихонов. – Но проникать через стены нас пока не научили.

Он активировал выращенный из личинки пространственный сканер, и на внутреннюю поверхность его прикрытых век начала транслироваться микроволновая карта окружающего пространства. Радиус действия сканера был всего пятьдесят метров, и энергии он потреблял прилично, зато указывал твердость и монолитность стен и других препятствий, что позволяло обнаруживать скрытые полости, коридоры, двери и шахты, определять их размеры и расстояния до них. Чтобы добраться через сеть сточных каналов до группы Понтекорво, включать сканер приходилось постоянно, иначе проще простого было проскочить нужное разветвление.