Фактор агрессии
Шрифт:
Освещая себе путь фонариками, группа разведчиков двинулась по тоннелю. Вначале он был высотой не больше двух метров, местами даже приходилось пригибаться, но по мере уменьшения слоя грунта на полу в штольне стало просторнее.
– Не похоже, что тут вообще есть хоть какая-то охрана или сюрпризы для незваных гостей, – заметил Купер.
– Да, пейзаж запущенный, – согласился Каплан. – Возможно, это просто периферийный ход, ведущий в заброшенные помещения.
– Или пострадавшие при катастрофе, – сказал командир. – Будьте готовы в любой момент перевести броню в автономный режим.
На Ларе брони не было, но она ничего не сказала.
Метров через сто проход вдруг вильнул и вывел команду Понтекорво в большой круглый зал, из которого во все стороны разбегались другие тоннели. Вдоль стен располагались зачехленные мониторы нейропроцессоров и контрольные пульты, а в центре зала валялись остовы каких-то механоидов, понять назначение которых не представлялось возможным – все сгнило, осыпалось, частично превратилось в труху.
– Продолжаем держаться прежнего направления, – распорядился Понтекорво.
Разведчики пересекли зал и снова углубились в тоннель. Предположение Каплана отчасти оправдывалось – тут уже не было так пусто, остовы механоидов непонятного назначения попадались все чаще. Видимо, группа приближалась к центру базы. Но о том, что она обитаема, по-прежнему не говорило ровным счетом ничего.
– Кажется, свет впереди, – подала голос Лара.
Разведчики погасили фонари. Действительно, впереди мерцал тусклый свет старых грибных нитей. Командир поднял руку: удвоенная осторожность!
Вскоре они выбрались в огромное помещение, под потолком которого болталось несколько живых осветительных гирлянд. А в центре зала, под самым потолком, располагалась довольно неожиданная для научной лаборатории конструкция. Там висели огромные паучьи коконы, каждый из которых был соединен жгутами нервных волокон с громоздким древним нуль-передатчиком. Внутри коконов можно было различить неподвижные фигуры человекообразных мутантов-сенситивов с непомерно раздутыми пульсирующими головами. Больше всего они походили на гигантских, со взрослого мужчину размером, человеческих зародышей. Под ними располагался большой нейропроцессорный пост, за которым сидел, уронив голову на пульт, скелет в синем халате.
– Доктор? – настороженно проговорил Понтекорво, зорко поглядывая по сторонам.
– Кажется, это и есть Фактор, – кивнул Амос, не отводя зачарованного взгляда от паутинной конструкции. – Вот мы и добрались до цели, господа.
– Уверен?
– Ни малейшего сомнения, командир.
– Можешь определить, как он работает?
– Все очевидно. Мутанты принудительно соединены в единую нейроцепь. Я не знаю, каким путем удалось получить столь мощных сенситивов. В Империи спонтанные генетические изменения даже в отдаленных колониях с самой неблагоприятной мутагенной обстановкой никогда не приводят к столь чудовищным результатам. Возможно, это плоды целенаправленных кощунственных экспериментов с геномом человека. Эти модификанты все вместе образуют сверхмощный процессор, формирующий для наших биоморфов мнимую реальность, а готовые данные они передают рядовым сенситивам на местах по нуль-каналу. Те входят в телепатический контакт с морфами, искажают их восприятие и заставляют нападать на хозяев…
– Получается, что вот эти поганые головастики разгромили ударную флотскую группировку Империи? – поразился Купер, разглядывая коконы.
– Именно, – подтвердил аналитик.
– Но почему здесь нет никакой охраны? – спросила Лара Розен. – Никакого технического персонала?
– Нет необходимости, – пояснил Каплан. – Секретность расположения и населенные хищными морфами разрушенные города вокруг базы охраняют покой Фактора куда лучше вооруженных штурмовиков. А персонал – ну, может, ходит тут какой дедок, кормит их, убирает за ними… Зачем тут большой персонал? Тем более если предположить, что авария с многочисленными жертвами была делом рук Фактора. – Он указал на скелет. – Теперь его могут просто опасаться.
– Надо взять генетические образцы, а потом уничтожить эту мерзость ко всем чертям, – сказал Понтекорво. – Доктор, твой выход. Остальным пока отдыхать, но держитесь настороже…
Купер озадаченно вертел головой, и в душе у него понемногу нарастало непреодолимое ощущение абсолютной нереальности происходящего. Все окружающее выглядело дешевым театром с нелепыми, до смешного минималистичными декорациями. Стремительный финал смертельно опасных похождений группы имперских разведчиков вызывал недоверие и смутную тревогу. Все закончилось слишком быстро и слишком просто. То есть после стольких головокружительных испытаний они без труда нашли вход в подземную шахту, и… И все?! Операция завершена?..
Было в этом что-то категорически неправильное. Что-то от тех бездарных сериалов, где неумелые сценаристы в заключительной серии сезона наотмашь, направо и налево разрубают нагроможденные ранее эффектные хитросплетения интриг, в которых уже безнадежно запутались сами, поспешно сворачивают интересно развивавшиеся линии действия и грубо обрывают перспективные сюжетные ходы – лишь бы хоть как-то завершить сезон, лишь бы хоть обозначить логичный финал, потому что спонсор больше не дает денег и следующего сезона стопроцентно не будет.
А еще было в этом что-то от довольно очевидной и не слишком-то изобретательной ловушки.
– Погодите, – сипло проговорил десантник. – А откуда тут вдруг паучьи коконы? Ребята, вы что, ничего не замечаете? Амос, ты действительно думаешь, что полдюжины уродцев-модификантов, старый нуль-передатчик и зачехленные процессоры в заброшенной лаборатории безо всякой охраны – это и есть грандиозная военная тайна грозной Арагоны?..
– Купер, отдыхай пока, я же сказал, – прервал его командир. – Нам надо закончить миссию. Не волнуйся, я позволю тебе лично прикончить одного из этих головастиков…
Миссия! Черт, вот оно! Одно-единственное неосторожно оброненное Мигелем Понтекорво слово потащило за собой из подсознания длинную ассоциативную цепочку, и Фред Купер внезапно со всей очевидностью понял, где именно они находятся.
Легионер в изумлении смотрел на командира и доктора, хлопочущих вокруг Фактора. Реальность вокруг него словно раздвоилась. Он прекрасно понимал, что это безумие, что такого просто не может быть, что в привычном ему мире имперской логики и рациональности кадровых разведчиков невозможно обмануть картонными стенами и идиотскими эмбрионами в паучьих коконах, – и в то же время он, не веря своим глазам, видел, что его боевых товарищей совершенно не удивляет пустынная база, удобный вход, отсутствие охраны и бредовая конструкция Фактора. Конструкция, которую любят изображать в фантастических комиксах – из-за того, что она очень внушительно и зловеще выглядит.
Внушительно и зловеще – но только для детей.
Фред несколько раз моргнул, зажмурился, ущипнул себя за руку. У него возникло предположение, что он заснул в траве после секса с Ларой и весь этот бред ему только снится. Однако проснуться никак не получалось.
– Эй! – не выдержал Купер. – Ребята!
Никто не отреагировал.
– Лара!
– Что? – девушка обернулась к напарнику. – Чего ты кричишь? Успокойся, все в порядке. Мы победили.
Купер не знал, как поступить. В такой ситуации он еще ни разу не оказывался. Подсознание вовсю било тревогу, но десантник не знал, что делать в сложившейся обстановке.