Чтение онлайн

Брак, как и все остальные, пристально вглядывался в негостеприимный берег, ища объяснение происходящему, когда орудующий главным светильником горжи Шаркендар нащупал лучом света что-то интересное. Точнее, кого-то.

Купаясь в синем цвете фонаря, отбрасывая на стену густую изломанную тень, рядом с воротами стоял высокий, широкоплечий бородач. Стоял спокойно, неподвижно, словно вечерний забулдыга, сосредоточенно вспоминающий о том, как правильно мочиться. Облачен он был в красно-бурую рубаху и серые, едва достающие до колен, штаны. Попав под свет, бородач встрепенулся и медленно повернулся в сторону реки всем телом.

И так с трудом унимающий грохот сердца и стук крови в ушах, Брак оцепенел и до хруста вцепился руками в рукоятки скраппера.

Глаза жителя Подречья, мутные, белесые, смотрели прямо на него. Мертвые глаза на мертвом лице, оскалившемся совершенно нечеловеческой гримасой. А длиннополая рубаха из грубой серой ткани – краса и единственная гордость беднейших обитателей лесов – оказалась не красной. А залитой кровью, от горла и до самого паха.

Откуда-то позади Брака раздался испуганный выдох и отчетливый лязг взводимой пружины.

Глава 18

– Пьяный?

– Не похоже. Стоит ровно, не шатается.

– Перепил малец, зарезал кого-то…

– Гхм. А свет где? Кандар, принеси окуляр, который ночной. И банку заправь.

Тихие, вполголоса, переговоры доносились до Брака будто издалека. Перед его глазами вставали старательно изгоняемые из памяти искатели во главе с жутким безглазым покойником. Как его звали? Что-то на С, или на Г. Сомрат?

Мысли путались, вытесняемые из головы одной единственной, стремительно захватывающей все его существо: “Немедленно бежать и не оглядываться”. Мертвецы с “Вдовушки” все-таки догнали свою ускользнувшую жертву, пусть на это им и понадобился целый месяц. Сверхъестественная лесная жуть, которой точно не место под лунами Гардаша, вернулась на землю в обличье бородатого лесоруба из лесной глуши. И, судя по тишине в Подречье, явно успела натворить дел.

– ..жет напали? Зря мы тут торчим поперек реки…

– Свет не глушить, эйносы не усыплять. Кто бы на них напал? До степи больше тридцати миль.

– Бандиты? Зверье? Этот, крылатый…

– Драк?

– Крыши целые. Драк бы все пожег к шарговой матери.

– Гхм.

Вернувшийся из кладовой Кандар протянул Раскону окуляр – массивный, перевитый трубками, с торчащей сбоку банкой и крохотным, в сравнении с ней, отверстием линзы. Фальдиец поколдовал над устройством, пощелкал рычажками и поднял тихо загудевший прибор к глазам. Жерданы, не дожидаясь команды, принялись звякать оружием и облачаться в гибкие панцири, сведенные из плотно подогнанных костяных пластинок. Шаркендар курил уже третью трубку, поминутно сплевывая за борт и сдавленно кашляя в кулак.

– На вышках пусто. Стена целая, ворота не выбиты. Дома… Дома, крыши целые. – бормотал фальдиец, прильнув к окуляру. – Что-то горело? Гхм.

– С мужиком что? – не выдержал Кандар. – Меня до печенок пробирает, как он на нас смотрит.

Раскон на его слова внимания не обратил. Покрутил рукоятку устройства, чем-то хрустнул и принялся осматривать реку и прибрежные заросли, подолгу задерживаясь взглядом на самых темных участках. Ночь уже рухнула на реку, окончательно сожрав все намеки на цвета, а вода только начинала разгораться голубым – на холоде эйр светился неохотно, подолгу просыпаясь и почти не испаряясь.

– Берега чистые. Либо хорошо прячутся, либо действительно никого.

– От ночника-то?

– Гхм.

– С мужиком что, Рас? – Кандар нервно пробарабанил пальцами по клешне. – Кого бы тут ждали, нас что ли? Здесь такая глушь, что можно месяц просидеть и даже вшивого плота не увидеть.

– Сюда цепы приходят. Увозят…

– Бутылки, – прервал Жердана фальдиец. – Никому в голову не придет нападать ради бутылок, пусть в них и разливают “Горные слезы”. Болезнь? Дикие звери?

– Уходим отсюда, – прокашлял Шаркендар, – К шаргу такие загадки, сам говорил.

– Раскон, ты меня вообще слушаешь? – едва не проорал Кандар, насколько вообще возможно орать шепотом. – Что с мужиком?

Фальдиец хмуро посмотрел на него, но окуляр перевел. Темнота стояла уже непроглядная, Левый и Правый не успели еще взобраться на небосвод, поэтому единственным источником света по-прежнему оставался луч фонаря, направленный на стоящего лесовика.

– Он выглядит больным. Кровь, глаза мутные… Квентийская Лихорадка? – пробормотал Раскон, подстраивая прибор. – Бледный.

– Не вздумай окликнуть, – быстро прошелестел старик. – Эта дрянь заразнее, чем Сопливая Милна из Утробушки.

– Знаток.

– Мудрец.

– Трус. – поддержал братьев младший.

Жерданы успели облачиться в панцири, натянуть поверх брони плащи и теперь распихивали по карманам всякое остро заточенное.

– Тихо, – прервал их Раскон. – Что бы тут не произошло, мне нужно в дом местного главного. Особенно, если тут что-то произошло. Обмотаем головы тряпьем, маски возьмем болотные…

– Он не болен, он мертв.

– Что?

– Этот. Бородатый. Ублюдок. Мертв, – сквозь зубы пояснил Брак. – Труп. Дохлятина, поднятая на ноги каким-то лесным дерьмом. Здесь нет ничего живого и делать нам тут нечего.

Жерданы насмешливо загудели между собой, Везим вполголоса выругался и сплюнул за борт. Фальдиец внимательно посмотрел на механика, пожевал ус и вновь поднес окуляр к глазу.

– Гхм… А похоже, – толстые пальцы споро пробежали по прибору, с щелчком заняла свое место новая линза. – Откуда знаешь? Видел такое?

– Ви… Видимо об этом трепались в кабаке последнюю неделю. В Подречье то, в Подречье это, слухи нехорошие. Кто-то упомянул, что здесь рыбака затянуло под винты, а он чудом выжил, но потерял разум, – Брак помялся, сомневаясь в том, стоит ли говорить, но продолжил. – А еще я слышал историю, совсем недавно, от канторского наемника. В лесу рухнул цеп островитян, половину команды расплескало по стенам, а с остальными вот такое…

Брак кивнул на мертвого лесовика, прежде чем осознал, что его движение все равно не увидят в темноте, махнул рукой в том же направлении. Первый испуг и ужас от неожиданной встречи с прошлым прошел и на него напала излишняя говорливость, а в движениях проявилась неестественная резкость и суетливость.

– Я тоже слышал, – подал голос Кандар. – О том, что оживают. Думал, брешут.

– Гхм. Он теплый. Холоднее обычного, но теплый. Фонарем нагрело?

– Тут полночи светить придется, – ответил старик, поднеся руку под луч света. По бревенчатой стене замелькали изломанные, темные тени.

Бородатый лесовик шевельнулся, но тут же снова замер, едва Шаркендар убрал руку от фонаря.

– Что еще знаешь? Они опасны?

– Почти ничего не знаю. Быстрые, злые. Им не нужны глаза, чтобы видеть.