Чтение онлайн

Крю ничего не говорит, когда мы покидаем больницу и садимся в ожидающую нас машину. На улице уже темно. Я не знаю, который сейчас час. Даже какой сегодня день.

Я смотрю в окно, ничего не видя. Даже когда мы въезжаем в гараж, мои глаза не фокусируются. Мои конечности не двигаются.

Дверь с моей стороны машины открывается. Крю наклоняется, отстегивает мой ремень безопасности и поднимает меня на руки.

Я прижимаюсь лицом к его теплой шее, вдыхая знакомый аромат его одеколона.

— Ты хорошо пахнешь.

— Я принял душ.

Его шаги уверенные и твердые, когда он идет к лифтам. Я не открываю глаза.

— Он был со своей любовницей, когда это случилось. Маме все равно. Она говорит, что ее это никогда не волновало. Надеюсь, что это правда, иначе мне крышка, — я крепче зажмуриваю глаза. — Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз так уставала, — бормочу я. — И я всегда устаю, — Крю каким-то образом удается удержать меня, а также приложить карточку, чтобы привести лифт в движение. — Ты такой сильный, — я вздыхаю. — Я чувствую, что все разваливается на части. Как и я.

Его хватка на мне усиливается.

— Ничто не разваливается на части, Роза. Все в порядке. С твоим отцом все будет в порядке.

— Я знаю. Я чувствую облегчение. Знаешь, почему? Потому что моей первой мыслью, когда я услышала, что у него был сердечный приступ, было то, что если бы он умер, мне пришлось бы возглавить «Эллсворт Энтерпрайзиз». Или продать ее. Или… даже не знаю, что бы я сделала. Насколько это печально?

— Это вполне объяснимо. У вас с ним сложные отношения.

— Все мои отношения сложны.

Двери со звоном открываются. Я открываю глаза и вижу знакомый вид входа в пентхаус, который начала считать нашим, а не своим. Крю не отпускает меня, и я не прошу его об этом. Он просто шагает к лестнице.

— Ты говорил со своим отцом? — спрашиваю я.

Крю мотает головой.

— Я уверен, что он скоро позвонит по поводу чего-нибудь, связанного с работой. До тех пор я не буду ввязываться в драму с Кэндис.

Я моргаю.

— Ух ты. Я совершенно забыла об этом

— У тебя было много дел.

— Ты должен поговорить с ними, Крю.

Раньше я думала, что Артур и Оливер были ближе, чем Артур и Крю. Что Оливер обижался на Крю за то, что тот узурпировал власть и затмил его. Но я поняла, что Крю — это клей, скрепляющий его семью во время полета в Альпы. Артур и Оливер оба полагаются на него, чтобы справиться со всем, что требует решения. Мне не нравится, что я стала еще одним бременем, которое приходится нести Крю, в буквальном смысле этого слова, на данный момент. Я полагаюсь на него, нуждаюсь в нем, и он никогда так не нуждался в моей поддержке.

— Тебе следует поспать, — он укладывает меня на мягкую ткань одеяла. — Бодрствовать всю ночь вредно для ребенка. — Я не могу отличить его заботу обо мне от его заботы о ребенке. Однажды он отнес меня в постель еще до того, как я забеременела. Стал бы он нести меня сегодня вечером, если бы ребенка не было?

— Я пыталась уснуть в самолете, — бормочу я.

— Я знаю, детка, — мягкий тон его голоса временно успокаивает мои тревоги.

— С моим отцом все в порядке. Ты можешь вернуться в шале. Проведи Рождество со своим отцом и братом. С твоей семьей.

Он молчит долгую минуту. Я не хочу, чтобы он уходил, и беспокоюсь, что он воспринял это неправильно. Я бы хотела, чтобы здесь было светлее. Свет в холле освещает не все его лицо, большая его часть находится в тени. Я не вижу выражения его лица, но чувствую, как что-то пульсирует в воздухе между нами. Прежде чем я успеваю решить, что это такое, он заговаривает.

— Моя семья здесь.

Три слова, и они решают между нами больше, чем двухсот страничный документ, который должен был регулировать это соглашение. Если бы у нашей истории было другое начало, я бы ответила на это предложение своими тремя словами. Я бы признала, что он стал всем моим миром. Первым, о чем я думаю, когда просыпаюсь, и последним, перед тем как заснуть. Первый человек, которому я бы позвонила с хорошими или плохими новостями. Моя семья.

Красивые обещания могут быть обманчивыми. Все, что я слышу в словах Крю — это правда. Не уродливая, а настоящая.

Прежде чем мой усталый мозг успевает придумать ответ, он встает и уходит.

— Поспи немного, Роза.

Дверь спальни закрывается, и я остаюсь одна в темноте. Я понимаю, что, возможно, вам не обязательно уже испытывать что-то, чтобы знать, что вы испытываете это в первый раз. Мой эмоциональный опыт общения с мужчинами смехотворно ограничен. Я была так занята тем, что учила себя не причинять себе боли, что никогда никого не подпускала близко.

Крю Кенсингтон не просто способен причинить мне боль.

У него есть сила уничтожить меня, если он когда-нибудь решит ею воспользоваться.

22. Крю

Я бегаю по беговой дорожке, когда звонит Ашер. Я не решаюсь ответить. Я плохо спал в комнате для гостей, в которой раньше жил. Скарлетт все еще спит. Я не хотел беспокоить ее прошлой ночью.

Когда он звонит во второй раз, я отвечаю. Прежде чем успеваю сказать хоть слово, он спрашивает:

— Что, черт возьми, происходит? Это правда?

Я колеблюсь.

— Что правда?

— «Кенсингтон Кансалдид» под следствием за инсайдерскую торговлю?

От шока у меня леденеют конечности. Я чуть не падаю лицом вниз.

— Что? Где ты это услышал?

Ашер ругается.

— Лучше спросить, где я об этом не услышал? Это повсюду, Крю. Газеты, телевидение, интернет. Ведущая история. Первая страница. Мне пришлось войти в офис через черный ход, чтобы избежать встречи с пятьюдесятью репортерами снаружи.

Нам нужно еще поговорить завтра, Крю.

Осознание обрушивается на меня, как мешок с кирпичами, когда я вспоминаю прощальные слова моего отца во время нашего последнего разговора. Он говорил не о Скарлетт или Кэндис. Ужас пробегает по моему позвоночнику.

Я выключаю беговую дорожку и падаю на пол, тяжело дыша. Поговорим о дерьмовых новостях этой недели. Мой брат потенциально сделал ребенка нашей мачехе, у Хэнсона Эллсворта сердечный приступ, а теперь еще и это.

— Я не знаю, — признаюсь я.

— Разве ты не со своим отцом?