Чтение онлайн

– Это верно. Не думаю, что он меня слышал. Хотя он не может винить меня за то, что я разбалтываю семейные секреты подруге, верно? Ты же практически член семьи, раз встречаешься с ним. И, судя по всему, вы без памяти друг в друга влюблены.

Хочется добавить, что мы и актеры великолепные, но я держу язык за зубами.

Через несколько секунд возвращается Джаред, отодвигает пустой стул за нашим столиком и усаживается на него.

– Думаю, я остаюсь. Позанимаюсь после завтрака.

– Не знаю, как ты это делаешь. Я обычно слишком объедаюсь. – Кендис хватается за живот и строит гримасу. Я смеюсь, а она подхватывает.

– Так это потому, что ты ешь слишком много бекона и вафель, – осуждающе говорит Джаред. Смех Кендис затихает. Она злобно отталкивается от стола и поднимается на ноги.

– Я иду за едой.

Как только она отходит, я хватаю Джареда за руку и встряхиваю его.

– Это было грубо с твоей стороны.

– Ну это же правда. – Он пожимает плечами, берет мою чашку кофе и делает глоток. Его выражение лица меняется, будто он готов его выплюнуть.

– На вкус ужасно. – Он ставит чашку обратно на блюдце. – Слишком сладкий.

– Звучишь как серийный убийца, который пьет кофе без сахара. – Я опускаюсь на стул и скрещиваю руки. Он нагрубил сестре и ведет себя так, будто не сделал ничего плохого. Нужно избавить его от этой ужасной привычки. Это меньшее, что я могу сделать, пока он не разрушил и без того хрупкие отношения с семьей из-за того, что совсем не думает, что говорит.

– Я и правда люблю черный кофе, – говорит он, махнув официанту рукой. Джаред заказывает чашку кофе и сообщает, что остальная часть заказа – шведский стол.

Заметьте, он ничего не возразил по поводу комментария о серийном убийце.

Ладно, неважно.

– Может, встанем в очередь? – предлагает он. – Я умираю с голоду.

Я сажусь прямо, пораженная его непроходимой глупостью.

– Джаред.

– Сара. – Он передразнивает меня, слабая улыбка появляется на его идеально очерченных губах. Кто бы мог подумать, что из таких красивых губ могут вырываться слова, которые могут так ранить.

– Ты только что ранил чувства Кендис своим комментарием. Или ты этого не понял? – Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Кендис как раз обошла вафельный бар стороной. Ее тарелка выглядит довольно жалко – пара ломтиков фруктов и тост. Бедняжка. – Она теперь не будет есть вафли из-за тебя.

– Ну и хорошо. Ей нужно лучше следить за собой.

Я закатываю глаза. Он всерьез думает, что поступает правильно.

– Я уверена, что ты заботишься о сестре, это очень мило с твоей стороны, но ты не мог бы выбирать выражения… ну, не знаю… немного помягче?

– Иногда правда причиняет боль, – возражает он, бормоча «спасибо», когда официант подает ему кофе.

– Особенно когда преподносится в такой мудацкой манере, – добавляю я, когда он уходит.

Джаред хмурится. Это первые настоящие эмоции, которые я у него увидела за все утро.

– Я могу говорить со своей сестрой как хочу. Для тебя она никто. Когда мы вернемся домой, мы с тобой «расстанемся», – он показывает руками «кавычки», – и тебе больше никогда не придется с ней разговаривать, а мне с ней общаться всю жизнь.

Я в ужасе от его слов. Неужели ему действительно наплевать на всех? Мне этого не понять.

– Я не понимаю тебя. – Я встаю, хватаю сумочку и перекидываю через плечо. – Нельзя относиться к людям так, как будто они пустое место, Джаред. В конце концов ты останешься совсем один.

Не дав ему возразить, я выхожу из ресторана. Я слышу, как он зовет меня, но не оглядываюсь. Кажется, я слышу и голос Кендис, но, как бы больно ни было, я игнорирую и ее. Решительными шагами и подстегиваемая гневом, я выхожу из отеля и оказываюсь на тротуаре. Воздух прохладный, на мне только джинсы и кофточка, и я дрожу от дуновения ветерка. Можно вернуться в номер и захватить свитер. Или просто запереться в комнате и заказать завтрак в номер. И подороже, чтобы Джареду пришел счет на кругленькую сумму.

Пусть знает!

Но я не мелочная, поэтому иду в «Старбакс», который заметила на углу, и с облегчением вдыхаю знакомый аромат кофейных зерен и слышу жужжание блендеров, готовящих фраппучино. Из динамиков слышится бодрая музыка, а бариста желает мне доброго утра.

Ах. Чувствую себя в своей стихии.

Заказываю карамельный макиато и сажусь за крошечный столик в ожидании, пока меня позовут. Я уже даже есть перехотела, но мне нужен кофеин, чтобы чувствовать себя хотя бы наполовину человеком.

Рассеянно листая ленту в телефоне, размышляю о том, стоит ли поделиться с подругами о том, что случилось между мной и Джаредом.

Может, просто поехать домой? Все равно ничего путного не выйдет. Так нельзя – сначала притворяться любвеобильным, а потом вести себя с сестрой как тиран. Невероятно.

Конечно, вся его нежность – одна большая ложь. Да-да, уже давно нужно было это понять, но женщины склонны думать, что ради той, которую он полюбит, может и измениться.

Я начинаю сомневаться, что он вообще умеет любить. Он как робот! Двигается по жизни совершенно без чувств. Похож на дряхлого старика, хотя ему нет и тридцати пяти. Представьте, каким он станет в семьдесят! Аж в дрожь бросает от этой мысли.

Бариста называет мое имя, я подхожу к стойке, беру напиток и собираюсь снова сесть за столик, как чувствую, что кто-то остановился позади меня. Наверное, Кендис. Утром я заметила, что она не надушилась духами как обычно, поэтому не могу почувствовать ее запах до того, как увижу. Уверена, она задается вопросом, почему я ушла.

Повернувшись, я замираю, увидев перед собой Джареда. Его лицо раскраснелось от холода – неудивительно, на нем ведь только шорты и футболка. И, я клянусь, он только что дрожал.

Отлично. Надеюсь, у него яйца замерзнут и отвалятся.

– Чего тебе нужно? – устало спрашиваю я, делая глоток кофе. – Ой. – Кажется, я обожгла губу. Да уж, день становится все лучше и лучше.

– Извини. – Он тяжело сглатывает, положив руки на бедра, и оглядывает кафе. Никто не обращает на нас внимания. И почему он всегда так беспокоится о том, что подумают другие?

Ситуация повторяется. Я снова злюсь, а он снова извиняется.

– Я думаю, Кендис подговорила тебя. Опять. – Я ставлю напиток на стол перед собой и скрещиваю руки. Я хочу, чтобы он ушел. Хочу спокойно выпить. – Твои извинения бессмысленны, Джаред, если ты сам не можешь подобрать слова.