Фамильное привидение
Шрифт:
Поступила она так и на этот раз, поскольку самым важным сейчас для Светловой было пробиться к «тайнам следствия» по делу Ладушкина.
И еще потому, что рекомендовал когда-то в помощники Светловой Гошу Ладушкина именно капитан Дубовиков… А все мы, как известно, должны быть в ответе за тех, кого приручили.
К счастью, судьба Ладушкина не оставила капитана Дубовикова, человека, безусловно, знающего толк в профессионалах, сыщиках и ментах, равнодушным.
После Аниного телефонного звоночка они встретились снова через два дня.
И поговорили.
Собственно, разговоры с Олегом Ивановичем Дубовиковым страдали только одним недостатком — нечеловеческим военным лаконизмом… «Нет», «нет», «да», «нет» — не диалог, а просто какие-то ответы на референдуме. Но даже по той, скупо оформленной словами, информации, которую он обычно сообщал Анне, видно было, какую огромную он проводит работу, когда его просят помочь. По «своим каналам» проводит, общаясь с «нужными людьми» и тому подобное…
Так же было и на этот раз.
Увы… Сведения, добытые капитаном, не слишком обнадеживали. Милиция, как Светлова и предполагала, знала, в общем, не так уж и много. Хотя надо признать, для Светловой было важно знать и то «немногое», что она, родимая, знает.
Глава 2
Где можно застать «циничную, жестокую, испорченную и ужасную» вдову депутата Хованского, Светлова выяснила довольно просто.
По телефону.
В квартире Хованских прямодушная домработница сообщила ей, что «Инара Оскаровна поехала в союз к этим бармалеям». А адрес бармалеев, как ни странно, оказался в обыкновенном справочнике.
Офис Дворянского союза — недавняя вотчина усопшего Федора Федоровича Хованского — помещался, как и полагается такому союзу, в ампирном особнячке. В тихом переулке в пределах, естественно, Бульварного кольца.
Проникнуть в оный Светловой удалось, в общем, без особого труда… Потому что, как оказалось, в «благородном семействе» было не до нее.
Инару Оскаровну Хованскую, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении в меру худощавой гибкой брюнеткой, одетой во что-то поблескивающее — аки змеиная шкурка! — Аня застала в ампирном кабинетике, на котором еще висела табличка «Ф. Ф. Хованский»… И застала в тот незабываемый миг, когда вдова Хованского метала громы и молнии.
Светлова явно угодила в разгар какой-то разборки…
Объектами молний были две древние старушки, втягивавшие, как черепахи, от страха головы в плечи и пытавшиеся прошамкать что-то про «наследие Федора Федоровича»…
Сделать это им удавалось с большим трудом, поскольку Инара Оскаровна энергично и на корню пресекала эти робкие и, прямо скажем, малоудачные попытки.
— Хватит мне совать под нос пергаменты! — вопила она. — Понимаете? Хватит!
И Инара Оскаровна энергичным размашистым движением, каким, наверное, помещицы отвешивали плюхи крепостным, смахнула со стола кое-какие бумаги…
Да, в общем, практически все, что на столе было, и смахнула… Замах у вдовы был не слабый.
Файловые папочки, как стрекозки с прозрачными крылышками, полетели по кабинету.
Старушки еще глубже втянули головы.
— И нечего ссылаться на какие-то там «распоряжения»! Ничего я вам не отдам! Все, что осталось от Федора, принадлежит только мне!
— Но… — собравшись с духом, прошелестели бабушки.
— Никаких «но»! — отрезала Инара Оскаровна. И так грозно глянула на древних представительниц дворянства, что у Светловой не осталось сомнений: отравить не отравит, но прибить кого-нибудь под горячую руку Инара Оскаровна может запросто.
— Но…
— Молчать! Каковы старые мерзавки? Подозревать меня в том, что я отравила собственного мужа! Распускать сплетни! Да у меня есть такие доказательства, что вы и после смерти будете в гробу переворачиваться, вспоминая о том, что посмели меня оклеветать!
— Но это не мы…
— А я знаю! Достоверно знаю, что вы. И нечего пудрить мне мозги! Именно вы двое распускаете обо мне в союзе эти сплетни!
— Ваша фамилия обязывает вас… — прошелестели, очевидно, из последних сил бабушки, — вести себя достойно! И эти ваши выражения…
— Ничего она меня не обязывает, эта фамилия, старые вы калоши!
— Но…
— Сказать вам, старые жабы, мою девичью фамилию?
— Ну… если вам так хочется…
— Тогда слушайте… Пысь!
— Что-о?
— Пысь.
— Как… извините?
— Не извиняйтесь! Да я — Пысь. Инара Пысь. И знаете… теперь, когда Федор упокоился, я верну эту фамилию себе снова! Меня, знаете ли, не волнуют все эти ваши Гедиминасы и родословные из «Бархатной книги»… Я знаю то, что знаю. Я Инара Пысь! И нисколько об этом не жалею.
«Вот она, истинная свобода, — ошеломленно взирала на гордую женщину Светлова. — Вот она, широта мышления, дерзость быть самим… не стесняться, что ты Пысь… Инара Пысь! Человек третьего тысячелетия… Человек будущего… каким и представлял его себе Антон Павлович Чехов… Человек, свободный от предрассудков и тщеславия… Кто бы мог подумать, что этого человека будут звать Инара Пысь?!»
Между тем под напором и градом молний старушки, мало-помалу продвигаясь и пятясь к двери, окончательно ретировались. Можно сказать, сошли на нет.
У Светловой осталось ощущение, что грозная вдова просто выдавила их своим напором из кабинета как нечто раздражающее и малосущественное.
Увлеченная созерцанием этой невиданной энергии, Светлова даже не заметила, как осталась в кабинете с Инарой Оскаровной наедине.
— Садитесь! — торопливо и нейтрально любезно пригласила вдруг Хованская Светлову, едва старушки окончательно скрылись из виду. — Вы из газеты?
Это была еще одна удача… Ее перепутали!
Светлова не стала ни опровергать, ни подтверждать это предположение. Более того, она поторопилась польстить.
— У вас такая фамилия! — изображая на физиономии крайнюю степень восхищения, поторопилась заметить Светлова. — Говорят, род Хованских берет начало от самого Гедиминаса?
— A-а… Бросьте! — равнодушно махнула рукой вдова. — Не доставайте меня, умоляю, и вы этими вашими Гедиминасами. Накушалась. Надоело, знаете, пока была замужем… Кстати, вполне верю, что фамилию Хованские, как утверждают некоторые авторитетные источники, нынче в России носят потомки крепостных, которые принадлежали когда-то князьям Хованским, а никак не сами князья…