Фамильные ценности
Шрифт:
Пожалте теперь и вы, Зоя Никитична, провериться на фальшь.
Не разучились ли слышать чистые ноты? А кстати, и попадать в них? А как насчёт держать ритм? Или, как это у них называется, – квадрат?
– Слушай, ты вот говорил, что свинг… – она порылась в сумке, вынула блокнот. – Вот… основной рисунок свинга – триоль, да? Четвертная – восьмая?
Флух плюхнулся на стул и закатил глаза.
– Жека, ты такое видела? Зофька, я с тебя валяюсь… Отличница, блин! Заочница! Алгебра с гармонией! Да свинг – это вообще не ритм. Солнце моё! Свинг – это… кайф! Запиши, запиши… Это как плывёшь, так с оттяжкой: па-а-ам-па-па-а-па-па-а-па… Сочетание личной свободы – и общего пульса. Поймала один раз – и держи!
– Квадрат? – догадалась Зоя.
– А что ж ещё? Ни за кем не иди, никому не поддавайся. Держи квадрат – и всё!
– А вот такое у вас было… Ритмичное… Тум-тум, ту-ту-тум… типа народное… это что, тоже джаз?
– Родная моя! А ты что ж думала: джаз – это свинг и диксиленд, как в золотых пятидесятых? Училка ты наша!
– Хорош пудрить человеку мозги! Толком говори, – неожиданно прикрикнула на мужа Жека, и тот так же неожиданно сменил тон на примирительный:
– Понимаешь, Зофь, сейчас нам можно практически всё! Хочешь – вводи любые элементы. Мелодии, там, ритмы – чего душа желает! Самба, румба, русские частушки, да хоть какая-нибудь македонская полиритмия… От нас требуется одно – джазовая аранжировка. Квадрат, соло, импровиз – это обязательно. Чувствовать ансамбль… Ну, это ты и так умеешь.
– Может, когда-то умела… Подожди, а вот ещё… В конце обычно замедление и тремоло, так? Слушай, а ещё какая-то такая фразочка, вы её между делом наигрываете: вверху триоли, а в басу как бы шаги: до, ми, соль, ля, си, ля, соль, ми… В смысле не си, а си бемоль.
– Фа, ля, до, ре, ми, ре, до, ля… В смысле ми бемоль! – поддержала Жека. – Это ж буги-вуги, Зось!
– Ой, точно! А я думаю: ну, знакомое же что-то, – Зоя постучала себя по лбу. И поинтересовалась: – А ты, Жень, почему сама с Гариком не играешь?
– Я играла. Лет примерно пятнадцать… – она переглянулась с мужем и как-то вдруг утратила сходство с Барби. – А потом – тендовагинит, воспаление мышечных волоконцев. Переиграла, короче!
Она подняла руки, и широкие рукава упали к локтям. Руки были тонкие, смуглые, без всяких признаков болезни. Флух взял левую и спрятал в своих.
– Жека на шопеновском концерте играла седьмой вальс, – сообщил он. – Через год после тебя. Громова его не всем давала!
Зоя отлично знала, что не всем… Теперь они перенеслись в прошлое втроём и видели как бы одно и то же, но по-разному. Каждый со своего собственного ракурса.
– Я в неё на генеральной репетиции влюбился, – сказал Флух. – Громова никого из зала уже не выгоняла, чтоб исполнители привыкали. А у Жеки один пассаж не выходил. То есть это Громовой казалось, что не выходил, а по-моему, отлично получалось. Я в неё тогда и влюбился.
– Сколько народу этот седьмой вальс покосил! – заметила Женя без улыбки. И Зоя поняла, что она думает не только о далёком прошлом. – Да… А я ещё лет пять лечилась, надеялась, по врачам бегала, по массажам – всё без толку. Проф-не-при-год-ность… Наиграть что-то могу, а работать – не получается. Тебе кофе добавить?
– Нет-нет, спасибо, – заторопилась Зоя. – Я порепетировать хотела. И даже лучше, что одна. Всё-таки новый инструмент…
Теперь ей не терпелось уйти и очутиться в репетиционной, наедине с синтезатором.
– Я тебя умоляю! – опять скривился Флух. – Ещё скажи, что ты с синтезатором не управишься! Кнопка – темп, кнопка – тембр… тоже мне высшая математика!
– Подожди… Сегодня какое число? – вдруг вскрикнула Женя и повернулась к мужу. – Ты кого вообще ждёшь в такой день?!
Флух звучно шлёпнул себя по лбу.
– Мать честная! Тридцатое! Зоська, завтра ж Новый год, ты в курсе? Всё! Беги, солнышко, домой и забудь про репетиции. В новом году наверстаешь! А хочешь, приходи с нами встречать! Ты уже почти всех знаешь…
– Спасибо, Гарик, но… ты бы дал мне лучше ключ! Если можно…
Флух в очередной раз закатил глаза. Однако Жека выдвинула какой-то ящичек в столе и, пошарив там, протянула Зое ключ и деловито предупредила:
– Как зайдёшь, первым делом включи обогреватель. Там у нас не топится, холод собачий! Переноска на полу под кушеткой. А замёрзнешь – спускайся погреться!
На ступеньках Зою ни с того ни с сего прошибла слеза. Может, опять сказалось эмоциональное напряжение последних дней. А может, никто сто лет не говорил ей: «Замёрзнешь – спускайся погреться!»
Она остановилась на балкончике, глубоко вздохнула, посмотрела на свои руки. Третий и четвёртый пальцы по-прежнему чуть кривились навстречу друг другу. Зато никаких мышечных воспалений не наблюдалось. Ведь Марина Львовна приучила её расслаблять руки… При этой мысли она опять собралась было всхлипнуть, но взяла себя в руки.
Замок открылся легко, обогреватель щёлкнул и подмигнул ей красным глазком, а синтезатор блеснул клавишами, словно белыми зубами в улыбке.
– Имей в виду, виртуозность – всего лишь приспособление руки к возможностям инструмента! – тихонько сообщила ему Зоя и принялась тереть ладони и разминать пальцы.
– Зофька! Подожди! А самое главное! – донеслось до неё снизу, и увесистые шаги Флуха затопали по лестнице.
Она повернулась к двери. Но Флух приоткрыл её только наполовину:
– Не мешаю, не мешаю! Творческий процесс и всё такое… Я только по материальному вопросу… вот. Здесь твой аванс и квартальная премия!
Он дотянулся до подоконника и шлёпнул на краешек тоненькую пачку купюр.
– А… за что ещё и премия? – удивилась Зоя.
– За смелость, конечно! – серьёзно объяснил он.
Кивнул, будто поклонился. И тихонько прикрыл за собой дверь.
Голубовато-зелёные тысячные бумажки расходились узеньким веером, и поверх рисунка на каждой шла пунктиром блестящая серебристая полоска.
Зоя строго посмотрела на них.
Не хватало ещё в конце концов всё-таки разреветься!
Глава 32
Через час блужданий по рыночным рядам ноги Зои отяжелели, а мысли в голове затуманились. Вещи уже не притягивали её взгляд, а плыли мимо сплошным мутно-разноцветным потоком, и каждая из них по какой-нибудь причине не подходила ей. И казалось, что вот здесь, именно по этому кварталу она проходила уже множество раз…
– Ну что вы всё трогаете, всё щупаете! – горестно вскрикнул кто-то рядом. – И никто не покупает!
Оказалось, это была молоденькая продавщица из палатки с нижним бельём. Её покупательница, вертевшая в руках чёрный бюстгальтер, фыркнула и отошла прочь. Девушка кинула бюстгальтер на стопку розовых трусиков и пожаловалась Зое: