Чтение онлайн

– Эй, Майк, не хочешь по бокальчику пива с нами пропустить?
– спросил Кайл.

– Извините, ребята, но сегодня служба в церкви, не хочу пропускать, - ответил патологоанатом.
– Как ваше дело продвигается? А то что-то смотрю, вы целыми днями на работе допоздна торчите.

– Да вроде что-то нащупали, но пока все мутно.

– А что ваш свидетель?

– Из него такой свидетель, как из меня оперная певица, - хохотнул Роман, - хотя, возможно, мы к нему еще вернемся.

– Что ж, удачи вам.

– Спасибо, Майк, - ответил детектив, и они разошлись в разные стороны.

Одной кружкой пива дело не ограничилось и, возвращаясь домой, не слишком трезвые друзья размышляли о том, о чем в пятницу вечером нормальные люди вообще не размышляют - о работе.

– Нет, ну не понимаю я и все тут, как он их выбирает, они ведь из разных районов!
– сокрушался Кайл.

– Может он врач и выслеживает своих пациенток, - ответил Роман, снимая шляпу и развязывая длинные, почти до самых лопаток, волосы.

– Но больниц-то несколько, - возразил Кайл, - и все жертвы ходили в разные, нет, тут что-то другое.

– Но что именно? А еще мне не дает покоя мысль о том, кто он по профессиональной принадлежности. Если он не врач, то кто же он? Раны, которые наносятся жертвам, настолько точны, что веет типической хирургией.

– Он псих, значит, мы должны мыслить, как он.

– Ага, давай-ка станем чокнутыми, - расхохотался Роман.
– Нет, на самом деле, ты прав, нужно попытаться мыслить, как он.

– Итак, предположим, я маньяк. Меня бросила жена и ушла к другому или моя мать ходит налево, наставляя папочке огромные оленьи рога. Мои действия?

– Ну-у-у-у-у-у, - протянул Роман, поднимаясь на крыльцо дома, где они снимали квартиру, - скорее всего это и будет твоя первая жертва. Если это жена, то тут все просто, а вот если мать, то, вероятно, незадолго до этого твой отец узнает об ее интрижке и уходит.

– Но если я сын, то почему все мои жертвы не рожавшие?

– Потому что ты не хочешь, чтобы еще хоть одного ребенка постигла такая же отвратительная участь, что и тебя.

– А где тогда лежит тело моей жены или матушки, раз я не попался до сих пор?

– А вот это уже сложнее, - задумался Роман.
– Либо ее исчезновение заметили, и она числится пропавшей, либо даже не знаю. Боюсь, скрывать где-то труп, выставляя ее живой, немного сложновато, разве что сказать, например, что у нее, скажем, отказали ноги, или еще что, как у матери Майка...

Роман, шокированный жуткой догадкой, замер посреди входа в квартиру и уставился куда-то сквозь разувавшегося напарника.

– Эй, ты чего столбом стоишь? Проходи уже давай, - не понял его подвыпивший друг.

Следователь очнулся от наваждения, запер дверь и, быстро раздевшись, направился в комнату, отчаянно ероша волосы и бормоча:

– Да ну нет, бред какой-то, Майк ведь работает уже много лет, пять где-то... Черт, да что ж такое-то?

– Да о чем ты вообще?
– недоуменно воскликнул Кайл.
– При чем тут Майк со своей занудной мамашей, которая пилит его по каждому поводу и заставляет ходить на службы в церковь?

– Церковь! Точно, вот оно!

– Объясни, наконец, что ты там бормочешь?!

Роман неожиданно замер посреди гостиной на несколько секунд, а затем резко опустился прямо на пол, напрочь игнорируя диван, и вновь занялся превращением своих волос в спутанную паклю.

– Майк.

– Ну что с Майком-то?
– не понял Кайл.

– Он работает патологоанатомом в участке уже больше пяти лет, примерно с того же времени, когда начались эти убийства. У него медицинское образование, которое позволяет досматривать без участия других врачей старую мать. У него нет ни отца, ни жены, ни детей и он ходит в единственную в городе церковь. Все наши жертвы были набожны, могу поспорить, они частенько посещали церковь. И вот еще что, ты когда-нибудь видел мать Майка?
– спросил Роман.

– Нет, она ведь болеет чем-то, не помню чем, ноги почти отказали.

– А от коляски отказалась, заявив, что не хочет выглядеть старой клячей, сидит все время дома, никого не хочет видеть и занимается тем, что пилит Майка чем-нибудь, особенно когда это касается женитьбы.

– Ну да, она та еще заноза... по словам Майка, - медленно произнес Кайл.

– Вот именно, по словам Майка. Никто никогда не был у него дома, никто никогда не видел его мать, но она у всех на слуху. Весь участок потешается с его историй, ни единого сомнения в том, что она пожилая вечно брюзжащая женщина.

– Ты думаешь, она... того?

– Не исключено, Майк ведь умеет обращаться с трупами. К тому же, если хорошо подумать, общаться он с нами начал как раз тогда, когда нам передали это дело.

– Ну да, никто за него браться не хотел, а нам тогда любое сошло бы. А церковь, ты думаешь...?

– Там он и находит своих жертв. Молодые и относительно молодые женщины, крутящие по разным причинам романы за спинами своих мужей, приходят замолить свои грехи и, сидя на службе, заводят разговор с неприметным мужчиной, пришедшим помолиться за здоровье матери. Слово за слово и каким-то образом он выведывает, что они далеко не такие хорошие, какими могут показаться. Проследить за ними проще пареной репы, а там и дело в шляпе.

– Получается, он их ловит, приводит в роскошный вид, а затем убивает. Вот только зачем сначала душить, а потом резать мертвое тело?

– Если это действительно Майк, то нельзя быть уверенным в том, что он говорит. Может статься так, что, решив в один прекрасный день прикончить гулящую мать, он ее попросту не додушил. Вполне возможно даже, что она очнулась после этого и решила вышибить мозги из слетевшего с катушек сына, тогда он добил ее уже навсегда.

– Хорошо, предположим, это действительно Майк, - задумчиво протянул Кайл.
– К тому же, если верить описанию бездомного, он действительно подходит под невысокого и полного. Зачем он красит и наряжает своих жертв?

– Ну, наверное, его мать ходила на свидания накрашенная и при параде. Учитывая то, что убийства происходят всего два раза в год, он может одевать своих жертв в вещи матери.

– В принципе, все убитые были примерно одинаковой комплекции, так что может и так, тогда следующий вопрос, почему он скидывает их в реку? Ведь с матерью он, получается, так не поступил.

– Он хочет видеть, как их красота исчезает, хочет видеть, как они из королев, которыми им так хотелось быть, превращаются в пустоту, в тлен, - сказал Роман.
– Он хочет показать миру их двуличие и что, в конце концов, за маской напускной красоты скрывается всего-навсего очередная пустышка, решившая, что ей дозволено водить за нос всех вокруг. Река уничтожает всю их красоту, превращая их в уродин.