Чтение онлайн

— Джек-пот, — отозвалась Любаша и неожиданно заступилась за меня: — Мам, пап, отпустите ее! Пусть хотя бы у одной из ваших дочерей появиться возможность выбиться в люди и не перебирать бумажки в офисе, как я!

Мама тут же встала на дыбы:

— Я против! Тебе только семнадцать лет!

— Надя, это шоу-бизнес, где человеческие качества не ценятся, — папа приводил мыслимые и немыслимые доводы, желая отговорить меня от поездки, правда, слегка спокойнее, чем мама. — К тому же у тебя учеба! Как же колледж?

— Все будет хорошо, — заверяла я, выкатывая чемодан из спальни и не желая слушать никакие аргументы. В данном случае спорить со мной было бесполезно. Запирать меня в комнате, как это делали раньше — глупо и недальновидно. Я уже выросла из этого возраста и могу сама принимать решения, касательные моей жизни.

После истерики и клятвенных заверений родителям, что со мной все будет в порядке и обо мне позаботятся, я наскоро собрала вещи и поехала в аэропорт. Билет уже заказал Валик. Конечно, такая спешка была ни к чему, но я буквально горела от желания снова иметь возможность смотреть вживую на Филатова. Я не видела его всего пару дней, а уже успела забыть, какой он красивый в реальной жизни. Кстати говоря, о его безразличии к себе я тоже уже не помнила.

Моя спешка была обусловлена еще и тем, что я, честно говоря, боялась, что музыканты передумают. Мало ли какие у них планы? А если они решили посмеяться над малолетней идиоткой…?

На прощание папа строго наказал:

— Думай головой, девочка моя, все-таки это не картинки с плаката…

Только я уже не слышала его наставлений, прокручивая в голове различные варианты своего поведения с Филатовым. Я ведь себя знаю — снова буду трястись, как осиновый лист на ветру, при одном только взгляде на него. Но в этот раз неожиданно подвернувшийся счастливый случай я не упущу. И тихонько рассмеялась от подобных мыслей. Врядли я смогу соблазнить Леонида, если только он сам этого не захочет. А он не захочет — свою позицию музыкант обозначил предельно четко. Однако же я надеялась на перемены в его настроении. Хотя бы подружиться… и я стану счастливее.

— Надя, мы будто и не прощались! — обнял меня Валик при встрече на перроне, забирая из рук небольшой чемодан. — Как доехала?

— Неплохо. А…

— А Леонид сейчас на студии, — будто читая мои мысли, предупредил барабанщик. — Поедем с тобой к нему? — и понимающе тронул меня за плечо. — Он ждет…

Студия находилась в подвальном этаже одного из офисных зданий. Еще в коридоре мне буквально заложило уши от стоящей в помещении тишины. Она была настолько тяжелой и оглушающей, что складывалось ощущение, будто сами стены скрадывают в себя звуки наших шагов и обрывки фраз, малейшие шорохи. А когда Валик открыл дверь, по ушам вдруг резко ударили звонкие переборы гитары и громкие голоса. Сергей и Алексей широко и приветливо улыбнулись, как будто ждали меня, а Михаил, глядя исподлобья, кивнул в сторону другой двери:

— Ленька там, в микшерной. Можешь с ним поздороваться.

Сидящая рядом с ним Инна никак не прокомментировала мой приезд и с интересом разглядывала меня, чуть сощурившись и оценивая. Но в ее оценке я точно не нуждаюсь!

— Да, — я ответила твердым голосом, но мой решительный настрой напрочь выдали трясущиеся ноги. Да, я откровенно боялась этой встречи, потому что прошлый опыт общения с этим человеком успехом не увенчался. Вдруг так ничего и не изменится?

Филатов сидел на высоком стуле и пытался наиграть на электрогитаре незнакомые аккорды. Он выглядел слегка озабоченным, нахмуренным, широкие брови низко соединены на переносице. Леонид раздумывал над чем-то важным, касающимся только его, был обособленным от действительности и от того еще красивее.

В «Сумерках» главная героиня так завороженно рассказывает о своих чувствах, с восхищением описывает очевидную красоту своего возлюбленного, что я ненадолго почувствовала себя на ее месте — при одном взгляде на музыканта мое сердце было готово взорваться от переполнявших эмоций. Разве можно быть таким восхитительно идеальным?

— Привет, — вроде бы мой голос не дрожал, но взгляд все же со смущением отвела. Как тургеневская барышня, ей-Богу! Еще немного — и кисель из карманов польется…

Филатов даже не посмотрел в мою сторону.

— Привет, — был его пространственный ответ, сказанный на гитару, будто бы он с ней здоровается.

Сразу стало понятно, что разговор не заладится, я без предлога оставила Леонида с его творческим процессом за дверью и вернулась к остальным музыкантам. Те как раз репетировали новую запись.

— У нас не творческий процесс, — одним махом опроверг мои слова Шустов. — У нас творческий кризис! Через месяц по контракту должен быть готов альбом, а записей по нулям. Материала нет, — развел он руками для эпичности. — Однажды мы полгода не могли ничего нового выдать.

— Зато потом выпустили свой третий альбом, — напомнила я, и Валик усмехнулся.

— И все-то ты знаешь… — не удивился он.

— Не забывай, я ваша фанатка.

— Нет, — опроверг барабанщик мои слова: — ты — поклонница.

Я недоуменно посмотрела на Шустова. Ему на помощь пришел Михаил и объяснил на первый взгляд неочевидную разницу:

— Поклонницам нравится наша музыка, тексты, но в рамках приличия, — и постучал пальцами по грифу гитары, доказывая свою точку зрения. — А фанатки — это психически неуравновешенные маньячки, которые готовы ботинки наши целовать.

Я промолчала о том, что считаю Филатова чуть ли не спустившимся с небес полубогом и готова не только ботинки его целовать, но и вылизывать языком до блеска. На концерте я даже свой отпечаток на его обуви оставила и радовалась этому как неожиданному подарку судьбы.

— Кстати, поклонница, — обратился Михаил ко мне: — о чем бы ты хотела услышать в наших песнях?

— Можно… эээ… что-нибудь… про любовь… — я старательно подбирала каждое слово, дабы не опозориться, и в результате все равно дала промашку. Оказывается, во время моего ответа Леонид стоял в дверном проеме и смотрел на меня как на неразумного ребенка и, как и положено взрослому наставнику, пояснил отнюдь недоброжелательным тоном:

— Любовь? Это рок, девочка!

Я мгновенно заткнулась, хотя на языке крутились сотни тяжелых песен других исполнителей с романтическим подтекстом. Инна, заметив мое смущение, миролюбиво погладила меня на руке, будто успокаивая:

— Не обращай на него внимания. Леня всегда такой.

Какой «такой» — пояснять уже не требовалось. Я это и так поняла за недолгое время рядом с Леней. Грубый, злой, нелюдимый. Истинная рок-звезда, мать ее… Но подобная сложность ничуть не убавила мой пыл относительно планов на Филатова. Я хочу его соблазнить. По крайней мере, от мыслей об этом я точно не смогу избавиться — так круто изменилась моя мечта. От простого автографа до постели. Не крутовато ли? Впрочем, не важно. Если у меня все получится, то это будет самым лучшим подарком от судьбы. Не может ведь случится так, что эта самая судьба просто так позволила мне приблизиться к своему идеалу? Нет, я воспользуюсь всеми возможностями. По заверениями Валентина, время у меня есть…

Правда, для решительных действий пока рано. Необходимо собрать больше информации, иначе снова наткнусь на жесткий игнор, и тогда шансов точно не останется…

Михаил нежно поцеловал Инну, которая оказалась по совместительству менеджером группы, и посадил ее к себе на колени. Представить на его месте Леонида, как это делала в ресторане, наблюдая за Лешей и Любашей — уже не могла. Слишком уж тот замкнут. Миша же открыто улыбался и ласково гладил девушку по ее волосам.

— Сделаем из нее красавицу? — указал он в мою сторону, обращаясь к любимой. Та склонила голову набок, откровенно оценивала мой внешний вид. Джинсы, джемпер — повседневный стандарт, который, судя по выражению лица, Инна забраковала, но вслух согласилась: