Чтение онлайн

Джонатан резко развернулся и выругался. Из того, что я услышала и разобрала, было только что-то про зачем она это сделала. Повисла одна из тех долгих молчаливых пауз, которые я так ненавидела в разговоре, когда никто не может дальше заговорить и не знает, что делать. Парень стоял ко мне спиной, а я оказалась возле стула, и самое удачное, что придумала, присесть на него.

– Хорошо, – он повернулся ко мне и заговорил первым. – И что ты думаешь? Раз уж ты все знаешь, хотелось бы знать твое мнение.

Он хотел знать мое мнение. А все, что хотела я – забыть весь этот бред, что рассказала мне как-то Лиззи, потому что эта история разбивала мне сердце. Одно дело читать истории писак о том, что актер, который тебе нравится, встречается с партнершей по фильму, а другое – слышать что-то, подтверждающее это, из уст его сестры. Может быть, именно эти факты и останавливали меня от поездки на концерт, а не нехватка денег на билет. Я думала обо всем этом и молчала, потому что могла сказать, что он должен сделать первый шаг, и будет им счастье, а могла сказать, что все это полный бред, и тогда каждый пойдет своей дорогой. Для меня это было полным бредом.

– Я считаю, ты не хочешь съезжаться со Скарлетт, потому что не уверен в том, что это то, что тебе нужно, – ответила я.

– С чего так подумала? – он прислонился спиной к стене и старался сохранить расстояние. Это ужасно бесило, потому что заставляло делать выводы, от которых я сама себя ненавидела.

– Просто мне легко это понять. Я же говорила, что мы с парнем долгое время жили вместе. Заботились друг о друге, нам было комфортно вдвоем, весело. Но, как ты сказал, было «но».

Он взглянул на меня, но тут же его взгляд поймал что-то на покрывале, и он слушал, не смотря мне в глаза.

– Понимаешь, я ценила в нем друга, которым он был для меня. Но мне казалось, что это не тот человек, с которым я бы хотела провести всю жизнь. Я думала, что, если я с ним останусь, то потеряю что-то главное в своей жизни. Что пропущу что-то или кого-то.

Теперь Джонатан смотрел на меня пристально и внимательно, что не было шанса скрыться от этих глаз, что-то спрятать и оставить для себя. Казалось, он понимал, о чем я говорю.

– Ты права. Это такое точное описание моих чувств, что я не знаю, что сказать.

– Да тут и не надо ничего говорить. Я тоже не знаю, что тебе сказать. Это твоя жизнь. Ты сам должен решить, что для тебя важнее. Твое душевное спокойствие или спокойствие человека, которого ты «приручил». Помнишь у Экзюпери?

– «Мы в ответе за тех, кого приручили», – обреченно цитировал он.

– Ну, да, – со вздохом произнесла я.

– И как поступила ты? – Натан опустился на кровать и немного успокоился. Морщинки на лбу расправились, руки опустились на колени, а в глазах появилось привычное тепло и никакой настороженности, что давало уверенности продолжить разговор.

– И я ушла.

Он поднял брови и наклонил голову. Удивился? И что тут удивительного. Ведь я ушла из-за тебя, но ты никогда об этом не узнаешь, потому что и не надо об этом знать.

– Я не уверен, что я… – почесал затылок Джонатан.

– А я и не говорила, что тебе надо сделать то же самое. Просто у меня было достаточно времени, чтобы решиться на этот шаг.

– Да… – задумчиво произнес он.

– Джонатан, – его имя вырвалось из меня с таким чувством, что я невольно посмотрела на реакцию парня, который внимательно слушал меня. – Зря ты обсуждаешь это со мной, а не с родными или друзьями. Они знают тебя лучше, любят тебя, знают вас и… Я вообще не имею права тебе что-то советовать, потому что…

Мне вдруг захотелось сказать ему, почему я здесь, зачем говорю с ним, почему мне хотелось приехать в Лондон. Мне хотелось рассказать ему, какой он хороший, да просто открыть глаза и рассказать, какой он. И я готова была, пока он не остановил:

– Я понял тебя. Спасибо, – выдохнул он. И я, если честно, тоже поняла, что все остальное лишнее. – Спасибо, что не раздула скандал и помогла маме. Семья для меня многое значит.

– Да, – я улыбнулась. Все так логично в его словах и никакой чувственной подоплеки, в отличие от меня. В горле опять образовался комок. – Еще не совсем, но в этот раз, наверное, все решится.

– Конечно, так и будет, – закивал головой он. – Хочешь, я расскажу, что говорит о тебе мама?

Я пожала плечами.

– Расскажи, если хочешь, – равнодушно ответила я. Мне бы было куда интересней узнать, что думаешь ты обо мне. – Ты не против, если я прилягу?

– Нет, конечно. Может, мне уйти? Я и так достаточно времени у тебя отнял.

– Нет, – запротестовала я, испугавшись, что это, возможно, последний и единственный наш такой искренний разговор. Мне хотелось продлить отмеренное нам время, хотелось слушать его, ощущать, что он рядом и что его интересует то, что я думаю.

Я перебралась на кровать, взяла подушку, обняла ее и легла, вытянув ноги. Голос Джонатана был такой глубокий и низкий, такой знакомый и родной, похожий на музыку, которая успокаивает и убаюкивает одновременно.

– Мама говорит, – начал Натан, – что ты похожа на одну из сказочных героинь и…

Слова начали терять смысл, веки сомкнулись, а я так и не узнала, на кого больше похожа – на жертвующую собой Русалочку или спрятанную от чужих глаз Рапунцель. Одно я могла знать наверняка, что сказки случаются только во сне, где принц никогда не попросит у тебя совета, как ему быть со своей девушкой. Где он просто притянет тебя к себе и оставит нежные поцелуи за ушком. Но это был всего лишь сон.

Невозможно поцеловать девушку неожиданно, но можно поцеловать ее быстрее, чем она ожидает.

Неизвестный.

Сны бывают разными. В некоторые ты проваливаешься, как в мягкую пену, из которой не хочется выбираться, а некоторые сжимают в тиски холодными щупальцами осьминога, от которого хочется убежать и не возвращаться. Странно, но в этом холодном городе туманов и дождей мне снились только теплые и волшебные сны, именно такие, из которых ты долго не хочешь освобождаться и еще некоторое время паришь между сном и явью. Хочется ухватиться за эти нереальные картинки и остаться ненадолго в них, потому что иногда реальность настолько суха и враждебна в своей повседневной жизни, что просыпаться лень. Но вот беда, когда кто-то настойчиво хочет, чтобы ты ответила на телефонный звонок, когда из динамиков орут во всю мощь Museсо своими «Madness», хочешь не хочешь, а приходится открыть глаза и ответить.

– Да, – прохрипела сонно в трубку я.

– Привет, милая. Не разбудила? – это была Лиззи. Хотелось закричать, что я все еще сплю и отключиться, но совесть не позволила отфутболить ее в день концерта.

– Нет, не разбудила, – откашлявшись, убеждала ее я. – Давно встала, бодра и весела.

– Вот и классно. Собирайся и приезжай, мне нужна помощница.

– Лиззи, я сказала, что проснулась. Но еще не умылась и не съела свой инглиш брекфест, – язвительно заметила я.

– Ничего. Я напою тебя кофе, – ее настойчивости не было предела. – Пожалуйста, приезжай скорее, я не могу решить, какое платье надеть на выступление. Мама обещала, что отвезет тебя сразу, как ты проснешься.