Чтение онлайн

О чем еще печалится сатирик Михаил Задорнов? О том, например, что именно теперь надо «говорить о наших замечательных людях, о тех родовых корнях, которые в нас заложены»; что «постоянное перечеркивание нашего прошлого привело нас к тому, что мы живем не своей жизнью. Регулярно отрубая корни, мы лишились живой воды» [5] . Прав он: стоит возвращать имена и дела тех, кто строил будущее нашей страны не за страх, а за совесть. Хотя, пока Гагарин совершал свою двухлетнюю всепланетную миссию мира, его сосед по трибуне Мавзолея привычно пожинал славу: «Президиум Верховного Совета СССР, отмечая выдающиеся заслуги Первого секретаря Центрального Комитета КПСС и Председателя Совета Министров СССР Никиты Сергеевича Хрущева… своим Указом наградил товарища Н.С. Хрущева орденом Ленина и третьей золотой медалью “Серп и Молот”» [6] .

«Первооткрыватель космической эры» – так с 1961 года называли Хрущева – в октябре 1961 года в свежеотгроханном Кремлевском дворце съездов с чувством произнес: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Что и говорить, грандиозную он поставил задачу – план «развернутого строительства коммунизма», разработанный в соответствии со «строгими научными расчетами», надо было осуществить за 20 лет, срок жизни одного поколения. А чтобы строители не забывали о задаче партийного строительства, для них сочинили двенадцать заповедей «Морального кодекса» того человека, который своими руками построит коммунизм – иными словами, рай на Земле. Их стройные колонны, покидая Красную площадь, распадались, как река, на разные рукава и течения, а сами люди возвращались к привычной жизни и превращались в обывателей и рабочих, в том числе и несунов, толкачей и хамоватых чинуш.

Одним из знаковых, как бы мы сказали сегодня, – по смыслу дел своих – и совершенно неизвестных людей той эпохи был друг Владимира Высоцкого – Вадим Туманов. Фронтовик, засланный за любовь к жизни в сталинские лагеря, вырвавшийся из лап смерти и прорвавшийся к свободе, да не в одиночку – еще сумевший выковать стойких к правде людей. Работали они у него не за страх, а за совесть: в тумановские артели, как писал «Московский комсомолец», был конкурс 60 человек на место, как в престижных творческих вузах. Работали экспедиционно-вахтовым методом, по 12 часов в сутки, без выходных. Но на каждом участке сауна, вкусная еда, чистая постель, обязательно врач. И жесткий сухой закон. За выпитую бутылку водки можно было потерять месячную зарплату и лишиться работы. Четырнадцать крупнейших предприятий-артелей, организованных Вадимом Тумановым, добыли в общей сложности 500 тонн золота – шестую часть всей старательской добычи по стране [7] . Но начинал Туманов с того, что, получив срок после Великой победы в Великой Отечественной – 25 лет за побеги, – организовал в 1954 году из заключенных на прииске «Челбанья» «скоропроходческую бригаду, рекорды которой никем не были перекрыты». «Мы придумывали и внедряли технические новшества, по-своему переделывали горное оборудование, добиваясь сумасшедшей производительности, – вспоминал он. – А главное, здесь впервые была принята предложенная мной новая схема организации труда и его оплаты – по конечному результату [8] . А потом эта схема стала применяться в студенческих строительных отрядах и тоже помогала людям строить будущее своими руками и зарабатывать неплохие деньги.

Отец научного менеджмента Фредерик Тейлор в «Принципах научного менеджмента» (1911) писал: «Всякий средний человек усомнится в том, что очень много науки заключается в работе лопатой» [9] . Речь в книге шла о том, что внедрение научного менеджмента на заводах Вифлеемской стальной компании резко повысило производительность труда рабочих: в итоге лучшие из них вышли на максимальную дневную выработку (при нагрузке на лопату около 21 фунта – это около 10 килограммов). Сергей Воробьев, основатель компании «Ward Howell», вряд ли задумывался об этих научных тонкостях, впервые попав в стройотряд. Его, «маменькиного сынка «в среднем», поставили копать кембрийскую глину и делать опалубки для дорожных переездов на осушаемых под Питером нашей ПМК (передвижная механизированная колонна. – А.К.) полях, с которых должен был питаться на хрена там якобы построенный крупнейший свинокомплекс в Европе». Для справки: глина эта не только твердая, вязкая и тяжеленная, но и ценнейший продукт природы. Ее, например, использовали сто лет назад при строительстве мечети в Питере, делали плитку, а сейчас, когда уже доказаны ее великолепные лечебные качества, глину фасуют в тару для продажи и используют при производстве косметики.

Так вот, по горячему утверждению Воробьева: «Это было лучшее время в моей жизни – я никогда в жизни своей так хорошо не работал, не был начальником и не имел дурных начальников». Действительно, над Воробьевым не было начальства, да и в отряде не было ученых вроде Тейлора, изучающих с хронометром в руках труд бойцов отряда [10] . Так что для увеличения производительности при изготовлении опалубки придумали бойцы отряда такую штуку: Воробьев своим авторитетом «запретил использовать на стройке рубанок, догадался, что щелеватая опалубка выдерживает гидравлический удар и в тех редких случаях, когда удается загнать самосвал так, чтобы построить желоб, чтобы в него лил, потому что эта “сволочь” приезжает, когда хочет, быстро “сплевывает”, подъезжать не хочет, и потом таскай лопатами или вообще – бетона нет, вот тебе песок, вот тебе цемент, иди, собирай железяки по округе… Короче, быстро разобрался: чем она щелеватее и ноздреватее, тем лучше, потому что тогда гидравлический удар не происходит… В результате вышли на рекордную производительность».

Строили бойцы стройотрядов на совесть: и поныне стоят здания и сооружения в поселках Кип и Джаркурталь Омской области, построенные бойцами отряда Германа Грефа – «здания стоят, но обветшали. Ремонтировать – не на что» [11] . То же самое о своих стройках говорили мне мои собеседники. Например, Дмитрий Новиков, побывав на бывшей стройке в Тверской области, сказал об этом так: «Все стоит до сих пор. Объекты производственные ветшают, а жилье стоит до сих пор, люди живут». И Александр Назаренко вторит ему: «Мы ездили на Смоленщину. Туда мы съездили пять лет назад – и все стоит, фантастика»!

Не так давно бойцы ССО «Смоленск-68» выкопали бутылку, заложенную в здание зерносклада, где трудились бойцы (это село Макшеево, что под Смоленском). Выкопали и прочитали, а потом опубликовали на сайте физического факультета МГУ оригинал обращения к потомкам: «Нашедшие сей сосуд! Знайте, что это строение есть зерносклад, возведенный студентами физического факультета Московского государственного университета. 22.VI – 20.VII – 1968 г.». Но самая главная подпись на письме – «это подпись декана физического факультета МГУ, профессора Фурсова Василия Степановича. Отчетливая подпись поставлена, как водится, с датой – 19.VII.68, знаменитой авторучкой с зелеными чернилами, которой подписывались все приказы о зачислении в студенты, а также и об отчислении с факультета»! [12]

Начало студенческой стройотрядовской эпопеи было не из приятных: с 1956 по 1958 год молодежь отправляли на целину принудительно. «В Казахстан шли потоки эшелонов из теплушек, набитых студентами. По два курса с каждого факультета всех вузов страны, – пишет Анна Амелькина из “Известий”. – Этот наскоро организованный отряд достигал полмиллиона человек, а само мероприятие больше походило на обязательный выезд на картошку. Жили в сараях, работали бесплатно. Недоедали, медицинского обслуживания не было. Высокие смертность и травматизм – погибал один студент на каждую тысячу» [14] .