Чтение онлайн

Да, этот отряд был небольшой частью того, довольно многочисленного воинского соединения, которым командовал незабвенный анархический атаман Яков Тряпицын. Именно, его и расстреляли красные на огородах села Керби (ныне и уже давно посёлок имени прославленной лётчицы Полины Осипенко). Конечно же, Тряпицын был не из тех, кто заседал в Губкомах и прочих советских учреждениях, грозящих вскоре в большом количестве появиться и на Дальнем Востоке России. Яков воевал за «свободу народа» и «крестьянское счастье».

Писатель Рында, Роберт Борисович, разумеется, понимал, что смысл слова «счастье» Плотов трактовал по-своему. Примерно, таким же, как и атаман Плотов, его представляло и подавляющее число анархистов отряда.

Ясно, что по-разному относились и относятся к личности того же Тряпицына, характеру, революционной миссии российские (да и зарубежные) историки и литераторы. Одним словом, что было, то было, и многое покрыто мраком… Возможно, так лучше, во всяком случае, выгоднее для очень исковерканной и не совсем понятной российской летописи – не знать… не понимать. Страус во время опасности засовывает голову в песок. А почему бы нам, именно, сейчас ни поступить точно так же, как эта мудрая, сильная, но осторожная птица?

Правой рукой Юлия Фолина, сидящая верхом на белой кобылице, держала поводья, а левой поглаживала густую гриву боевой четвероногой подруги. Юлия нежно и с любовью глядела на Плотова.

– На западе России, да и в Сибири, Пашенька, гражданская война давно закончилась, – сказала она задумчиво – а тут, на Дальнем Востоке, конца и края её не видно. Вот такой нынче у нас 1922 год.

– Славная моя, Юленька, как ни крути, в одну постель мы с тобой ляжем. В одну! Вслед за нашим славным атаманом Тряпицыным.

Павел просто и популярно объяснил своей любимой женщине и соратнице, что эта «постель» могилой называется. Скорее всего, и могилы-то не будет. Зароют их большевики, как собак, в какой-нибудь таёжной канаве – и всё! Совсем скоро, не пройдёт и четырёх часов – они будут на приисках, в селе Керби.

– Там нас уже краснопузые ждут, – сказал Плотов. – Вот так-то, моя дорогая, начальница штаба. От нашего, когда-то многочисленного анархистского отряда, теперь остались только воспоминания. Япошки нас крепко потрепали, да и большевики им… помогли.

– Как я их ненавижу, большевиков этих!

– А мы ведь с тобой, Юлька, меньше года тому назад в красных ходили. Да ведь и по бумагам у них и ныне числимся, как и покойный наш атаман Яков Тряпицын. Царство ему небесное! Но теперь ты их ненавидишь.

– Мы стали совсем другими, Паша.

– Ах, Юлька, Юлька! Ненавидеть мы научились. А ведь народ возлюбить надо, объяснить массам то, в чём они… заблуждаются. Обидно очень, что там ведь, среди большевиков, сотни наших товарищей осталось. Не разобрались в ситуации, а может, решили по лёгкой стезе пойти. Но судить их стоит. Не могу понять, кто они. Предатели, в большинстве своём или заблудшие овцы.

– Не по головке же нам их гладить за то, что они против народа пошли. А он, народ российский, ничего так толком и не понял, и всё ещё верит тем, кто уничтожает его, кто не даёт ему никаких шансов и возможностей быть свободным и счастливым. Да и детям детей наших не будет радости от этой чёрной и не простой власти. Дети их детей иными сделаются. Ведь тому, кто много имеет, хочется обладать ещё большим.

– Как всегда, ты права, Юля. Я в… теперешнем случае поддерживаю лозунг коммунистов «Кто не с нами, тот против нас». Они теперь, оставшиеся в рядах самого Дьявола, не только наши идеологические враги, но и всего рода человеческого. И щадить их не стоит! Тот, кто хоть однажды молился на эту «красную тряпку», будет поклоняться и другой.

– Начало был добрым, но в их ряды пришли и совсем не те, кто желал всяких благ российскому народу. Очень скоро их будет много.

– При любой власти они останутся на плаву, будут одеты, обуты, при деньгах и… нос в табаке. Это нелюди! Будем драться до последней капли крови с ними за счастье народа,. Нам встать на защиту ограбленных, униженных и оскорблённых.

– Мы прозрели, Пашенька, люди наши прозрели. Был же Кронштадт, да многое, что было! Сколько они людей-то угробили невинных. Куда делся Нестор Петрович? Куда? Не его ли руками Перекоп был взят?

– Понятное дело. Раньше им народ свято верил, а теперь их боится. Русский человек слишком прост и… доверчив. Не все спасутся. А Махно, свет славянской анархии, мне верный человек передал, сейчас то ли в Мюнхене, толи в Париже. Жива анархия – истинная свобода – и жить будет!

Один Бог знал, верил ли в то, что и сам-то говорил, Плотов. Но, как водится, заваренную кашу надо было кому-то расхлёбывать. Это и выпало на долю левых эсеров и анархистов, именно тех людей, которые, более, чем иные, боролись за счастье и свободу народа, не щадя живота своего. Во всяком случае, помыслы у них были благими.

Впрочем, и при их власти всё могло встать с ног на голову. Человек, по природе своей, эгоистичен. Что уж там говорить. А Рында и никогда и не сомневался в том, что россияне глупы и недалёки по своей природе. Стадо!

Что касается Рынды, то он был, в какой-то степени, умным врагом страны, которая кормила, поила, и, зачем-то, растила его. Ну, куда же и кому такие, как он, так остро необходимы стране? Было бы там, с их стороны, какое-то мнение, а то ведь злоба и ярость… до изнеможения, до патологии. Разве, что частично пригодны они для тех мест, где можно под усиленным конвоем пилить лес для всеобщего блага.

Кто, когда и зачем их избирал, каким неясным образом награждал стартовым капиталом и ставил в особые тепличные условия, уже загадка двух веков. А с предателей «верхнего эшелона», как с гуся вода. Очень странная и сомнительная демократия. Американцы научили?

Ясно, Роберт Борисович понимал, что всё произошло бы совсем по-иному, если бы В.И.Ульянов (Ленин), не объявил, не заявил бы, что «Владивосток далеко, но город-то нашенский…». Если бы не это, то и ныне, существовавшая ранее, Дальневосточная Республика, может быть, и процветала бы, под американским звёздно-полосатым флагом. Разумеется, военно-политическая клика США китайцев и японцев в счёт не брала.

Нашлась бы сила, которая поставила бы это быдло на колени. А для тех, кто слишком бы возмущался, отыскался бы и кнут, и пряник. Или печенюшка или пирожок, какие не так уж и давно на одном из евро-майданов раздавала забугорная ведьма хлопцам. Тем самым, у которых чубы уже давно трещат.

Всё было бы прекрасно. Но, впрочем, трудно судить, что могло и как произойти. Если не случилось, то и говорить про то не стоит. Пан Рында всегда верил в самое доброе, но с позиций потенциального американца. Правда, уезжать туда, в кромешный… рай, он не собирался. Что-то подсказывало русофобу, что там даже ему нечего делать.