Чтение онлайн

–  И?
– осторожно спросил меня Джереми.
– Где его взять?

–  Я не знаю.

–  Что?
– потрясённо воскликнул Джереми.
– Ты и чего-то не знаешь?

–  Белый Дуб, который использовался в ритуале создания первых вампиров, был сожжён Первородными, когда они поняли, что это единственное, что способно их уничтожить.

Джереми едва слышно выругался.

–  Только в тот раз остался небольшой росток, из которого впоследствии вырос ещё один прекрасный Белый Дуб.

Джереми сразу встрепенулся, вопросительно смотря на меня.

–  Вот только семья Сальваторе владела лесопилкой, - продолжил я, не дав ему что-то спросить.
– И в двадцатом веке Белый Дуб был срублен, распилен на той самой лесопилке и использован в постройке какого-то сооружения.

–  И ты не знаешь, какого именно сооружения!
– сообразил Джереми.
– Так ведь?

–  Да. Это могут знать только братья Сальваторе, поэтому я не хочу с ними ссорится.

–  Ты хочешь, чтобы они помогли нам найти то, что осталось от Белого Дуба?

–  Да. Нам придётся убедить их помочь нам, - ответил я.
– И, желательно, добровольно.

–  Я, надеюсь, это не значит, что мы будем позволять им делать все, что им вздумается?
– с надеждой спросил Джереми.
– Я не хочу, чтобы то, что повторилось с Вики, произошло с кем-то ещё.

–  Не волнуйся, я прослежу за Дэймоном.

Джереми удовлетворённо кивнул. На некоторое время мы замолчали, думая каждый о своём. Наконец Джереми очнулся от своих мыслей и резко встал.

–  Ладно, я пойду, у меня ещё есть дела.

Я только кивнул.

Когда он ушёл, я ещё некоторое время размышлял, вспоминая все, что знал о Первородных. Может, стоило сказать ему, что все вампиры так, или иначе, связаны с первыми вампирами? Умрёт один Первородный, и умрут порождённые им вампиры.

Нет, ему незачем это знать. Боюсь, узнав такое, Джереми тут же откроет сезон охоты на Первородных и, скорей всего, умрёт. Этого я допустить не могу. Но я боюсь, что рано или поздно он и его сестра узнает об этом. Узнают и братья Сальваторе. К тому времени Елена наверняка уже подружится с ними и не даст мне убить Никлауса, от которого пошла линия Кэтрин и братьев.

И, что же мне делать? Попытаться найти этого гибрида и убить раньше, чем Стефан и Дэймон станут дороги Елене? Бесполезно. Я уже не первый год ищу его, но безрезультатно. Остаётся ждать, когда он сам явится.

Придётся пока оставить все как есть и надеяться, что выход найдётся. В крайнем случае, я всегда могу убить его, тем более, что я знаю, где взять дерево Белого Дуба. Ну, а что касается Елены...

Чтож, я готов принять её ненависть. Я обещал её отцу, что позабочусь о его детях. Даже если придётся сделать им больно.

Глава 5

Начато 19 ноября 2017 года. Не закончено.

Я не всегда был вампиром. И никто из других вампиров не обращал меня. Никакие ведьмы не проклинали меня. Я стал таким, какой я есть сейчас, по воле самого Мироздания.

Когда я оказался в этой реальности, в 804 году н. э. на территории будущей Москвы, я ничем не отличался от обычного человека. За исключением того, что убить меня было практически невозможно. Да и сам я не старел, так что от старости умереть не мог.

Первые пара столетий были для меня самыми тяжёлыми. Ни силы, ни скорости. Нет никаких способностей. Даже банальные навыки выживания отсутствовали. Я был обычным шестнадцатилетним школьником, оказавшимся в мире, где выживает сильнейший. В то время здесь не было вампиров, но были оборотни, ведьмы и множество других мистических существ.

Правда, они были не самым опасным в этом мире. Люди, были куда страшнее. Самые обычные люди, без сверхъестественных способностей, но со своими предрассудками, страхами и желаниями. Именно из-за них я чаще всего оказывался на грани смерти. Но так и не умер, о чем нередко сожалел.

О своём "бессмертии" я узнал в первый же день появления в этом мире. Появившись посреди зимней тайги в лёгкой осенней куртке и дешёвых китайских кроссовках, я почти моментально замёрз. Не найдя поблизости человеческого жилья, я не придумал ничего лучше, чем залезть в ближайшую подходящую нору. Откуда мне было знать, что это берлога медведя?

Не знаю, каким чудом я оттуда выбрался. Все было словно в тумане. Я передвигался словно сломанная марионетка, управляя собственным телом со стороны, как компьютерным персонажем в игре от первого лица. Хотя такое сравнение не совсем верно, так как другого тела, более реального, чем этот "персонаж" у меня не было, но по другому объяснить свои ощущения я не могу.

Меня нашла местная отшельница, жрица Макош. Она привела меня к себе домой, отмыла и перевязала раны. На протяжении нескольких месяцев она лечила меня, кормила и молилась своей богине.

От неё я узнал, когда стал более или менее здраво рассуждать, что должен был умереть ещё от первого удара медведя, а не разгуливать по лесу, как оживший мертвец. Сломанные руки и нога, разодранная спина и правый бок. Все это ерунда, по сравнению с проломленным черепом и свёрнутой шеей. И, тем не менее, я был жив. Ходил, ел и пил. Не как зомби из фильма ужасов, а как живой человек. Я разговаривал с ней и реагировал на происходящее вокруг меня вполне осознанно.

Эта странная женщина со смехом признавалась, что выглядел я жутко, - спокойно разговаривающий с ней и отвечающий на вопросы щуплый паренёк с неестественно повёрнутой на бок головой, залитой кровью, с торчащими осколками черепа. Когда я спросил, почему она не испугалась и помогла мне, её ответ удивил меня и, что уж тут скрывать, разозлил.

– Макош рассказала мне о тебе, дитя. Ты не порождение Мораны, ты невинное дитя, благословенное любящей матерью, избавленное её любовью от смерти. На твоём челе я вижу след от уст прекрасной женщины, которой я искренне восхищаюсь. Я не могла оставить тебя в беде, дитя.

Ох, как же я разозлился тогда. Не смотря на то, что я родился в век просвещённого человечества и научных открытий, я искренне верил в возможность посмертия. Неважно, что там дальше, - Ад или Рай, может очередная жизнь, реинкарнация, - но я уверен, что смерть ещё не конец. Поступок моей матери, её жертва, лишил её душу бессмертия, жизни после смерти. Понимание того, что моя мать умерла окончательной смертью, что у неё уже нет шанса на перерождение или загробную жизнь в лучшем месте... Это больно и злит неимоверно.

Но больше всего меня злили слова этой женщины о "благословлении". Я не считаю своё бессмертие благословлением. В отличие от многих глупцов, я всегда понимал, что вечная жизнь, не то, о чем следует мечтать. Вечная жизнь - это вечная боль и одиночество. Видеть, как растут, стареют и умирают дорогие тебе люди. Наблюдать за рождением и гибелью стран и народов, за сменой эпох. Это ли не печально?

Я всегда, с самого своего рождения, был слабо эмоциональным человеком. Мои чувства и эмоции были притуплены, ослаблены. Но в тот день, из-за слов старой жрицы, я впервые ощутил всю полноту человеческого горя, боли и гнева. Я кричал на неё, оскорблял, крушил мебель и проклинал мать, обрёкшую меня на такую жизнь. А жрица только улыбалась. Той самой улыбкой, что я видел на лице матери в её последние секунды. Тёплой, любящей и всепрощающей, всё понимающей. От этой улыбки мне стало так больно, что я не выдержал и заплакал. Она подошла и обняла меня, прижимая к своей груди, гладя по голове и приговаривая: