Чтение онлайн

— Вот я и говорю, мистер Ланс, вам бы спать побольше, глядишь, у меня и работы будет поменьше.

— Но ведь вам нравится составлять заклинание против этого проныры, — улыбнулся наглый мальчик.

— Верно, — и вновь эта хищная улыбка. — Но если я все же поймаю, как вы выразились, этого проныру, то сниму с него двести, нет — триста балов.

— А если не поймаете?

— Если не поймаю до конца года, то на следующий, прохиндея будет ждать приятный сюрприз.

— Какое заманчивое пари, — покачал головой Герберт, скрывая довольно сверкающие глаза. — Жаль что не мне предстоит в нем участвовать.

Профессор только тяжко вздохнул, показывая как ему все это дорого, а потом посмотрел на часы. Там уже было почти девять часов, а значит пришло время когда из гостиных нельзя ни ногой. В принципе, в Хоге не было отбоя, после которого каждый должен пускать пузыри, лежа в кроватке, но вот после девяти, любой пойманный вне стен своего факультета, получит заслуженное наказание. Заслуженное — потому что попался.

— Я смотрю работа двигается не очень быстро, — профессор кивнул на почти не уменьшившуюся кучу щепок.

— Мне некуда торопиться, — пожал плечами мальчик, вытягивая последнюю занозу. Ладони теперь были как после ветрянки — в маленьких красных точках, да и сама база, на швах починки, имела странный, зеленовато-алый оттенок. Скорее всего, из-за крови смешавшейся с клеем.

— Разве вы не любите играть? — удивился полурослик.

— Люблю, — кивнул мальчик. — Даже очень. Но если я её криво починю, то звук будет плохой, или его вообще не будет. Так что я лучше провожусь месяц или полтора, и сделаю все в должном виде. Ну и к тому же такое длительное расставание с музыкой... В общем, думаю, что все Рождественские каникулы я не буду отвлекаться ни на что иное, кроме как на музицирование.

— Хм, как всегда, мне приятно знать, что вы не только по книгам умны. Признаюсь, каждый раз, давая вам на своем уроке баллы, я жалею что даю их не ученику своего факультета.

— Кстати об этом, — мальчик вдруг, неожиданно для себя, смутился. — Профессор, почему вы тратите столько времени и сил, помогая слизеринцу?

Професор тепло улыбнулся и выкинул изжеванное перо в урну, где была здоровенная куча таких же.

— Мистер Ланс, настоящий учитель не делит своих учеников на факультеты. Деления, скорее, нужны самим ученикам. А мы — профессора, должны в равной степени заботиться о каждом.

— Но...

— Ох, Ланс, я вам поражаюсь. Порой вы демонстрируете недетскую проницательность и блестяще оперируете дедукцией, но если вопрос касается вас лично, вы превращаетесь в среднестатистического первокурсника. Вы же видите, что некоторые преподаватели относятся к вам настороженно, почти враждебно, так что я считаю своим долгом сгладить это фактор. Ведь вы не против?

— Нисколько сэр!

— Вот и славно. А сейчас, перед тем как вас отпустить, у меня остался последний вопрос — что вы намерено делать со своими одногрупниками?

— Ничего сэр, — Геб применил навык — «невинная мордаха», которую даже тот самый священник, называл истинно ангельским ликом, а уж священники точно знают толк в ангелах.

— Мистер Ланс, как говорят маглы — не вешайте мне лапшу на уши. Вам мало месяца отработок?

— Но вы же видите что они сделали с ней! — не сдержался мальчик, тыча пальцем в практически уничтоженную шестиструнную подругу.

— Мистер Ланс, — Флитвик говорил необычайно твердым тоном, не приемлющим препирательств. Обычно нахальный, даже наглый парнишка, тут же стушевался. — Вы должны запомнить, это не ваш приют и, слава Мерлину — не Скэри-сквер. До меня доносились слухи об этом месте, поэтому я вполне спокойно отношусь ко всем вашим выкрутасам. В конце концов, не стоит ждать от рыбы, что она начнет летать по небу.

Мальчик хотел блеснуть эрудицей, и заявить что существуют рыбы-летуны, но воздержался от такого смелого заявления, а профессор продолжил свою нотацию.

— Но я не потерплю открытого членовредительства. Драки и поножовщина, не приведут ни к чему хорошему.

— Но...

Тут профессор плавным движением палочки, молча леветировал на парту ученика пергаментный свиток и приободряюще кивнул. Мальчик развернул своеобразную посылку и вчитался в красивый, каллиграфический почерк.

«Бытовые заклинания, общие знания

... Solverus— распарывание одежды.

... Enodo — заклинание, развязывающее узлы любой сложности.

... Сapillum summittere— заклинание для роста волос.

...»

И еще около двух десятков других, судя по схемам взмахов и простоте формул, весьма нехитрых и совсем простеньких чар. Мальчик в недоумении поднял взгляд на хищно ухмыляющегося профессора.

— Мистер Ланс, вы уже продемонстрировали свои ум, проницательность и дедуктивный талант, но я еще не знаком с вашим воображением. Возможно, вы найдете применение этим знаниям. А сейчас, вам стоит вернуться в гостиную, если вы не хотите чтобы Филч низверг на вашу голову свои воды красноречия.

Гербер только кивнул, бережно убрал свиток в отдельный кармашек, в главное отделение, ныне пустующее, смахнул тюбик с клеем и выбравшись из-за парты, направился к двери. Уже у самого выхода, его окликнул Флитвик.

— Ланс, надеюсь вы понимаете, что вы нашли этот свиток совершенно случайно, скажем... вооооон в той куче ему подобных.

— Ээээ, да профессор, сам не знаю, зачем я к нему потянулся. Любопытство наверно.

— Да, — кивнул ухмыляющийся полурослик. — Любопытство ваше, на нынешний момент, главное оружие.

Парнишка вновь кивнул, блестя своими яркими, голубыми глазами, и уже собирался было уходить, как понял что забыл сказать «ритуальную» фразу, на которую, скорее всего, получит обычный «ритуальный» ответ.

— Спасибо, профессор.

— Не за что, мистер Ланс. Абсолютно не за что.

Закрыв за собой дверь, слыша, как в кабинете вновь застучала счетная машинка, Герберт, прижимая к груди сумку, словно в неё хранились все богатства мира, поспешил к потайной лестнице, ведущей на первые этажи. Но если вы решили что парнишка собрался вернуться в гостиную, то вы плохо знаете Герберта Ланса. Нет, он вовсе не собирался спускаться в змеиное логово. Первокурсник спешил попасть в класс номер «22». Сердце требовало незамедлительно приступить к изучению столь любопытных чар, и парнишка был не в силах противиться этому зову.