Чтение онлайн

— У него не было так уж много последователей, и его прихлебатели были далеко не самыми сильными волшебника. Если бы вы все вместе объединились против него, то он был бы побежден в считанные дни, но из-за вашего страха, только горстка людей реально сражались с этой угрозой. Это ваша вина.

Вторая причина — это расизм в магическом мире. Большинство из вас верит в преимущество чистокровных и презрительно относится к полукровкам, оборотням и остальным обитателям магического мира. С таким отношением вы оттолкнули всех возможных союзников перед лицом сплоченного врага. И пока вы будете делить мир и его обитателей на первый и второй сорт, угроза прихода нового мерзавца будет сохраняться. Подумайте об этом, пока не поздно.

Дамблдор первым встал и зааплодировал. Зал нерешительно. Но потом все громче и громче присоединился к аплодисментам.

— Можно подумать, что я сказал что-то приятное для них, — буркнул Гарри сам себе под нос, и поднял руку в знак того, что он еще не закончил.

— Пользуясь тем, что здесь собралось столько достойных представителей магического сообщества и прессы, я хочу сделать несколько объявлений и одно заявление так, чтобы потом даже уважаемая Рита Скиттер не смогла представить их в извращенном или искаженном варианте.

Зал плеснул смешками, поглядывая на побагровевшую от злости журналистку и замер, ожидая продолжения.

— Так. По порядку. Я закончил обучение в Хогвартсе, сдал несколько Тритонов и даже принят на работу в отдел Тайн в качестве Невыразимца. Так что шутки со мной плохи, — улыбнулся Гарри, глядя в ошеломленный зал.

— Чего же не хватает такому взрослому и солидному человеку, как я, да еще и герою магического мира впридачу, — Гарри немного кривлялся и ерничал, хотя слушали его более чем серьезно. — Конечно же невесты! Мисс Тонкс, можно попросить вас подойти сюда?

Девушка, неуверенно улыбаясь, подошла к нему, еще не понимая до конца, что он затеял, хотя определенная догадка у нее уже появилась. Уж больно сиял новоявленный кавалер ордена Мерлина Первой степени.

Гарри опустился перед девушкой на одно колено и зал негромко ахнул. Все поняли, что сейчас произойдет.

— Милая Тонкс, я люблю тебя! Окажи мне честь стать моей женой!

В нарастающем шуме толпы почти потерялось еле слышное «да» избранницы героя, но почему-то никто не сомневался, какой ответ она дала Поттеру. Для этого достаточно было посмотреть на ее счастливое лицо.

Гарри достал из кармана сафьяновый футляр, открыл его и надел девушке кольцо.

— Мистер Поттер! — раздался голос министра. — Проводить церемонии это не ваша работа!

— Прошу извинить, мистер Фадж, но это еще только помолвка.

— Надеюсь и до свадьбы не далеко?

— Не сомневайтесь, — ответил Гарри, глядя в глаза своей невесте.

— Мистер Поттер, — громко на весь зал обратилась к нему Рита Скиттер.

— Слушаю вас.

— Разрешите ли Вы осветить прессе вашу свадьбу?

— И не надейтесь. Я никому не дам сунуть нос в свою частную жизнь.

— Но у общественности есть право знать о свадьбе самого известного героя! — парировала журналист.

Гарри начал злиться и глаза его недобро вспыхнули. Рита почувствовала, что запахло жареным, и развела руками, показывая, что она не настаивает. Шестое чувство подсказало ей, что с этим Поттером лучше не связываться. К тому же он еще и Невыразимец. Еще в шпионаже обвинят...

Церемония награждения пошла дальше своим чередом. А вот когда она закончилась, Поттер потребовал задержаться самый узкий круг лиц, включая министра, Дамблдора, своего шефа и еще нескольких магов из Визенгамота.

— Ко мне обратилась жена мистера Шеклбота.

— Этого предателя? — немедленно взвился Фадж.

— О предательстве мы еще поговорим, — пообещал ему Поттер и продолжил, — я считаю, что можно ограничится увольнением Шеклбота с работы и небольшим штрафом? В конце концов реального предательства не было, а разглашение секретных данных не привело к нежелательным последствиям.

— Его преступление достойно Поцелуя дементора! — закипятился министр, вскочив с места.

Терпение Гарри лопнуло.

— Мистер Оникс, я официально довожу до вашего сведения, что министр магии мистер Фадж нарушил присягу, когда отказался проверить мое заявление о возрождении Темного Лорда, что привело к тем последствиям, которые мы наблюдаем последние три года.

Глаза Дамблдора замерцали от предвкушения.

— Оникс, вы не имеете права, — почти прошептал Фадж.

Начальник отдела Тайн холодно смотрел на министра.

— Вы же знаете, что такое право я имею, — холодно заметил он, — и я назначаю проверку по заявлению Невыразимца Поттера, на время которой вы ограничиваетесь в правах, Фадж. Прошу на это санкцию Визенгамота.

— Никаких возражений, — еле сдерживая торжество, кивнул Дамблдор, — эта история действительно подлежит самому тщательному расследованию. Что касается мистера Шеклбота, то я поддерживаю ходатайство мистера Поттера о снисхождении.

Министр побледнел и тяжело рухнул на свое место.

— Раз справедливость после долгого перерыва имеет шанс восторжествовать, то я пожалуй пойду, — усмехнулся Гарри. — Меня ждет невеста.

— Пожалуй, отпустим нашего героя. Мы тут дальше сами разберемся, не так ли, — кивнул Оникс. А Дамблдор с признательностью кивнул Поттеру.

— О! Чуть не забыл! — вспомнил Гарри. — Заодно неплохо было бы вывести на чистую воду нашу знаменитую репортершу Риту Скиттер. Ведь нелегальная анимагия по-прежнему является очень серьезным преступлением, не так ли?

Все переглянулись.

— Хм, а ведь я это подозревал, — пробормотал Дамблдор.

— А чего молчали? — взорвался Оникс.

— Слушайте, у меня были дела поважнее. Это дело аврората...

Оставив за спиной переругивающееся начальство, Гарри с широкой улыбкой человека расставившего некоторые точки над отдельными буквами «i», пошел на выход из зала, где его ждала любимая девушка...

Конец.

От редактора стиля:

Там еще была пара строк о свадьбе на втором месяце беременности и об отдыхе на пляжах Калифорнии, но это уже такая муть, что я ее на свой страх и риск выкинул. Как, впрочем, и около трети объема другой розово-клубничной и медово-мартисьюшной фигни, которая буквально затопила последние главы этого, неплохого по задумке фанфика.

Простим автору его маленькие слабости, а заодно вспомним, что он немец, пишущий на неродном для него английском языке.