Чтение онлайн

Потому, что через неделю, Николай принёс мне статью для компьютерного приложения к "Радио", от него пыхало такой волной незабвенного счастья и энтузиазма, что я решил уделить "новому, перспективному языку, позволяющему сочетать мощь высокого уровня и эффективность автокода" немного внимания. По мере чтения статьи, у меня сначала проявилось ощущение "дежа вю", затем радость узнавания, а затем некоторая тревога за неокрепшие умы советских программистов. Я вызвонил автора и усевшись рядом с ним, потребовал ликбеза. По мере въезжания в тему, постепенно укреплялся в мысли, что ситуацию понял правильно. Разъехавшись в улыбке, я поздравил Николая с удачной работой, пообещал, тиснуть статью, как только появится "окно", соврав, что "материал классный, но очередь большая". Николай, написавший "форт", удалился окрылённый, а я озадаченный. Настолько озадаченный, что запершись в кабинете стрескал весь запас пряников. Забавный язык британских астрономов forth, я учил в институте. Ну как учил. "Меня учили". Я смутно помнил, что он из себя представляет, и какую бурю холивара вызывал в интернет-обсуждениях. Помнил, что мейнстримом этот язык ни когда не был. И в душе шевелилось опасение, что может получиться как со "Спиралью". Малопригодный к применению предмет вдруг зажил собственной жизнью, всерьёз осложняя жизнь будущим поколениям компьютерщиков проблемами обратной совместимости. А программа -- не устройство, копируется простым нажатием кнопки. Если "Стек-Форт" как ураган пройдётся по ВЦ страны, можно впоследствии огрести массу неконтролируемых проблем. Я поднял трубку и позвонил на ТЭЦ Николаю с просьбой придержать размножение программы. Опоздал... Как виновато, сам не понимая в чём его вина, объяснил Коля, "он только дал копии на два ВЦ в Москве и знакомому из Питера, но там же не секретно?" Я поспешил его успокоить, а сам озадачился вопросом, можно ли загнать джинна в бутылку? На горе джиннам, мне, и группе иностранных разведок, в этот момент ко мне пришёл с какой-то мелочью Толик и я пожаловался ему на ситуацию. Анатолий пожал плечами "проблем-то?" И отправил по адресам ВЦ ребят с задачей изъятия дисков. Вопрос с Питером пообещал решить через начальство. А о ситуации даже забыл, замотавшись в текучке. Можете себе представить, что делает "карательный орган пролетарской революции" получив вводную "изъять материал"?

На ВЦ, куда поехали ребята из охраны, всё было чинно, ну приехали, даже извинились за беспокойство и отобрали у детишек игрушки. Однако, хотя на большинстве ВЦ даже не было "Дендей", "игрушка" успела расползтись. Руководство Толика нахмурилось, эдакие мелочи от работы отрывают! И приказало провести полное изъятие, а потом помахать перед моим ликом масштабностью поднятой волны. Представляете картинку, когда в десятки ВЦ вваливаются наряды гэбистов с автоматами и требуют выдать "особо опасную программу"? Шухер был совершенно грандиозный, но весь "где-то там" и до меня дошли только смутные отголоски, да Толик ходил как пришибленный, озадаченный как масштабом "пустяковой проблемки", так и скоростью распространения информации. Я ещё посмеялся "привыкай, теперь мир будет таким!". Знал бы... прикуп.

"Джинна" загнали. После тщательного обдумывания проблемы, я инициировал очередной ГОСТ, на "язык стековый "Стек", в котором был прописан запрет на разработку на этом языке, чего либо кроме других языков программирования. После чего, хотя и много позже, спецификация и даже дендёвый код были опубликованы в "Радио-ЭВМ".

И вот теперь передо мной разворачивалось писание "битвы бульдогов под ковром". Грандиозный шухер с конфискацией не прошёл незамеченным. Тот факт, что искали и конфисковывали не литературу, порнуху или даже оружие, а программу, придавало ситуации, в глазах всех заинтересованных сторон, особую пикантность и новизну. В шпионских отчётах всех разведок, включая видимо парагвайскую, это событие стояла в топ-1, а у бриттов (ну всё не как у людей) даже топ-00. После чего и начался шпионский детектив. Резиденты всех этих дурацких контор по дезинформированию правительства получили задачи, напрягли резидентуру и начался польский детектив, когда толпа реальных шпионов и "сочувствующих", начала таскаться по ВЦ, спаивать программистов и спрашивать "лишнего билет... ой! дискетки не найдётся?"

КГБ эту нездоровую активность разумеется тоже просекло, возбудилось, но поскольку Семичастный был уже полностью в курсе, то отыграло партию на ять. По итогам были полностью вычищенные шпионы всякой мелочи и засвеченные сети "крупняка". Десятки оперативников ковыряли дырки в парадных мундирах, а члены политбюро хихикали во время доклада иностранного отдела. По итогам товарищеского матча разведок три призовых места достались евреям, американцам и бриттам. С бриттами получилось неловко, ибо в вопросе засветились официальные лица посольства, причем так, что для снятия возможных подозрений пришлось шпионский скандал пополнить дипломатическим. Впрочем в МИДе тоже хотели наград, и всё срослось в пределах приличия.

После грандиозной эпопеи, пред которой Толкиеновское творение выглядит жалким подражанием, у "финалистов" проблема - "краденные" диски не на чем прочитать! Конечно, после всего что было, пытаться купить в СССР "Спираль" - это примерно тоже самое, что попросить автоген у владельца украденного сейфа. Потому, после того, как последняя коробка со "Спиралью" уехала в проклятую буржуинию, был ещё небольшой кипишь на тему "как же так! Проспали!" с мелкими оргвыводами типичными для карьерной борьбы.

И вот, когда все вражеские крепости разрушены, сокровища Тёмного Властелина доставлены пред очи Повелителей Света, а все шпионы вернулись с холода... Вот после всего этого журнал "Радио-ЭВМ" публикует исходные тексты "грааля". Я только спросил у всесильного шефа КГБ:

– - И что теперь будет?

– - Хм...
– ухмыльнулся тот, - обязательно будет.

– - Эм...

– - А лет через пять этот полезный опыт надо будет повторить...

– Юрий Петрович, подождите, пожалуйста, - когда я уже собирался уходить, почти на самом крыльце меня остановила наш завуч Надежда Станиславовна.

По ее запыхавшемуся виду с раскрасневшимися щеками, и самое главное тому, что она выбежала на крыльцо за мной в след холодную осеннюю погоду, с мерзким моросящим дождиком, даже не накинув пальто, говорило, что вопрос был крайне серьезный. Подтверждал это и тащившийся вслед за ней, словно на привязи, Девяткин, хлипкий, казалось дунь на него - переломится, шестиклассник с тонким интеллигентным лицом. Однако это первое впечатление было ошибочным и любой из коллектива нашей школы, очень быстро понимал, что большей беды в учебном классе быть просто не может.

К сожалению коллектив нашей школы был практически полностью женским. Стандартное мужское трио школы - физрук, трудовик и военрук разбавлялось только Игорем Игоревичем, пожилым преподавателем физики, планировавшим выйти на пенсию в следующем году, да мной, в роли директора школы.

Нельзя сказать, что в школе не было трудного контингента - хватало детей из неполных семей, были семьи в которых один из родителей появлялся только на пару недель в году, чтобы затем снова что-нибудь украсть или кого-то избить и в очередной раз отправиться на зону, а оставшаяся мать тут же начинала заливать водкой свое горе или счастье (тут уж как посмотреть).

В общем проблем хватало, но и на их фоне Девяткин выделялся. Довести до слез молоденькую учительницу сальными шуточками, стрясти с малолеток мелочь на школьный обед, или изгадить чернилами висящие в кабинетах портреты и контурные карты - тут ему равных не было.

Я посмотрел на часы, до назначенной мне встречи оставалось меньше сорока минут - с одной стороны времени с запасов хватало дойти не спеша до здания Интела. С другой стороны опоздать на встречу было не допустимо - договориться об встрече с Петром Вороновым, директором НИИ было трудно, и, тем более, нельзя было портить первое впечатление опозданием.

– Что же я вздохнул, - пожалуй можно выделить несколько минут, чтобы вникнуть в суть вопроса.
– Нельзя подрывать авторитет завуча после этой глупой пробежки под дождем, еще и отказом немедленно разобраться, что же там еще сотворил Девяткин. Но, все же, вечером нужно будет с ней поговорить на эту тему более детально.

За десять минут до назначенного срока я же входил в здание НИИ, предъявил сидевшему на вертушке старичку-охраннику временный пропуск я поднялся в приемную, еще раз проговаривая в уме будущую канву разговора, - ошибиться мне было нельзя.

Увы, но мой статус директора школы, был крайне шатким. Самый молодой директор школы во всем М-ске многим казался выскочкой не на своем месте. Хватало желающий подсидеть меня и в родной школе - то что я занял пост директора всего после жалких десяти лет работы в роли учителя математики многим казалось не заслуженным. Все мои усилия доказать обратное - многочисленные победы школьников на районных олимпиадах, повышенные премии учителям, тянущим за собой школу, выбитые фонды на качественный ремонт школы и обустройство стадиона, закупку спортинвентаря, оборудования кабинетов химии, физики и труда на уровне столичных московских школ - все это виделось данной по определению данностью, не связанной с тяжелой работой, множеством переговоров, согласований спорных моментов.