Чтение онлайн

Но, увы, «эти люди», нарушители спокойствия, уже давно родились. На следующий же день явились их лазутчики.

В тот вторник, когда прибыли носители дурных вестей, Фаншетта в час послеобеденного отдыха вязала на залитом солнцем лугу за домом. Повеселевшие марсиане, растянувшись на траве, грелись на солнышке. А Хромой, несмотря на отсутствие одной ноги, гонялся за белой бабочкой.

Собравшееся общество с верхушки дерева охранял наблюдатель. Нерон забрался на платан и, сидя верхом на ветке, что-то напевал по-итальянски, довольный картиной мира, которая раскрылась перед ним в эту минуту. Тем временем Танк трудился, чтобы научить Бишу делать «мостик»; близнецы разыскивали клевер с четырьмя листиками, а Головешка спрашивал Фаншетту:

— Это верно, что он нам принесет футбольный мяч, тот парень, которого мы на прошлой неделе видели?

— Верно! Я на вашем месте пригласила бы его во флигель. Это будет ему приятно.

— Еще что выдумаешь! — произнес Танк, который, не показывая виду, прислушивался к разговору.

— Он мне сам сказал! — загадочно ответила девочка.

«Парень», о котором шла речь, был мэтр Дюбост — товарищ адвоката Даниэль Мартэн. Наконец-то марсиане перестали отказываться от его по-братски протянутой им руки! От имени «групп дружбы» он предлагал свою помощь всем вырастающим на пустырях ребятам, которым грозит опасность свихнуться с пути…

В Париже немало людей разного возраста и положения, которые по доброй воле хотят стать друзьями этих несчастных детей. Но ведь надо еще, чтобы их помощь была принята…

Марсиане с Холма, известные своей неприступностью, не успели удрать в тот день, когда Даниэль Мартэн и ее коллега пришли навестить Бишу, сломавшего себе ногу. Так обе стороны наконец-то и познакомились.

— Вот мы и встретились с тобой, Танк! Подумать только, что, несмотря на твое обещание, я первая пришла к тебе! — улыбаясь, сказала Даниэль Мартэн юному главарю банды.

— Я как-то не решался, мадемуазель… Но когда-нибудь все-таки приду. Когда малыш вылечится… — уверил ее Танк.

И он действительно пришел в ее кабинет во Дворце правосудия и говорил с ней, глядя на нее открыто, а не прежним недоверчивым, колючим взглядом. Впрочем, это вовсе не мешало маленькому марсианину оставаться по-прежнему несговорчивым мальчишкой, готовым чуть что «полезть в бутылку». Но в этом не было ни тени прежней горечи; просто уж такой у него был вспыльчивый характер…

— Тревога! — закричал вдруг Нерон со своего дерева. — Трое мужчин вошли к Троньонше… Важные, как будто все они президенты республики. Они выходят!.. Они идут сюда!..

Нерон тут же соскочил с платана, оставив висеть на нем единственный рукав своей изорванной рубашки, и присоединился к банде в тот самый момент, когда ее обнаружили вновь прибывшие, за которыми — конечно, на почтительном расстоянии — следовала тоненькая фигурка Милого-Сердечка.

«Президенты республики», как их назвал Нерон, несли в руках толстые портфели и оживленно беседовали.

— Это невероятно, дорогой мой, чтобы в наше время в Париже оставался незастроенным такой участок земли… Это просто скандал! — заявил первый.

— Участок, который, в сущности, служит только прибежищем всякому сброду, — прибавил второй, бросив беглый взгляд на босых, одетых в лохмотья ребят.

— Вот увидите, через два месяца вырастут, как из-под земли… — начал третий.

Люди удалялись, осторожно спускаясь вниз по тропинке. Дети, оцепенев и на секунду утратив дар речи, провожали их глазами.

— «Сброд»! Слышала, Фаншетта? Это он про нас! — сказал наконец Танк, сжав кулаки.

— Через два месяца… — повторяла Фаншетта. — Два месяца…

«Важные люди» вернулись на следующий день, и они приходили затем каждый полдень в течение всей следующей недели, принося с собой планы и нивелир [23] .

В один дождливый день старший из них зашел к Фаншетте, держа под мышкой несколько рулонов бумаги. Он положил их на стол:

— Пусть эти бумаги полежат у тебя минутку, чтобы их дождь не намочил. А я пока обмерю один участок. — И он объяснил: — Это будущие здания. Они скоро вырастут на месте ваших трущоб.

Толстопузый господин вышел, подняв воротник своего плаща, и в ту же минуту Танк и Головешка, по старой своей привычке, проникли в домик через заднее окно.

Маленькие марсиане со жгучим любопытством склонились над чертиками. Фаншетта объяснила им, что эти квадраты, треугольники и прямоугольники изображают дома, которые скоро займут землю, сегодня еще принадлежащую им.

— Ну и ну! Да они весь наш сад застроят! — заметил Головешка. Он первый все успел разглядеть своими голубыми глазами.

— Не будет нам больше места… нигде… Ни в домах, ни в саду… И уже скоро! — добавил Танк, полный злобы.

— И как раз, когда нам обещают футбольный мяч… — вздохнул Головешка.

— Подумать только, что этот набитый кашей толстяк обзывает нас сбродом!.. Ну, так вот что этот сброд сделает с его бумажками! — неожиданно проревел Танк, не в силах больше бороться со своей обидой.

Крак! Фаншетта не успела вовремя остановить мстительную руку молодого главаря: проекты оказались наполовину разорванными.

— Ты с ума сошел! — закричала Фаншетта. — Послушай, Танк, разве ты этим что-нибудь переменишь? А архитекторы взбеленятся. Господи! Вот они идут сюда, я слышу их шаги… Быстро! Удирайте через окно на луг, вы оба…

В мгновение ока марсиане исчезли, но человек, который вошел в комнату, с первого же взгляда обнаружил, какой ущерб нанесен его бумагам. Он немедленно пришел в сильнейший гнев, и Фаншетта, красная от смущения, напрасно старалась его умилостивить:

— Извините меня, мсье… Я в отчаянии. Это… это по неосторожности… Мой маленький брат здесь играл, и он думал, что…

— А я думаю, что у четырехлетнего ребенка не хватило бы сил разорвать такие толстые листы, как эти! — с яростью перебил ее хозяин чертежей. — Это нелепый поступок! Смехотворный! Чего ты хочешь этим добиться, глупая девчонка? К счастью, у меня есть дубликаты чертежей… Все-таки лучше бы тебя и твоего брата сдали на попечение в приют! — закончил он и вышел, хлопнув дверью и бормоча угрозы всему «отродью босяков».