Чтение онлайн

Деньги, как ни тянул Фоат, снова кончились. «Почему они всегда кончаются?» – с горечью думал он, не в силах что-либо предпринять.

И вот он снова у знакомых ворот. Пассажир не заставил себя долго ждать. Сегодня он был в ярости. Казалось, искры сыплются с него – хоть поднеси сигарету и прикури.

Ехал Фоат по знакомой дороге, ожидая самого наихудшего. Дважды спасся, а в третий раз едва ли удастся. Когда-нибудь всё это должно кончиться.

Очнулся он на той поляне, где пели райские птицы, а воздух был напоен медовым ароматом. Безмятежность природы никак не увязывалась с тем, чем он занимался. Чёрного человека и на этот раз в салоне не было. Не оставил он на сиденье и четырёх тысяч долларов, на которые рассчитывал Фоат. Неужели нечистая сила на то нечистая, чтобы обманывать людей? Карать? А он-то подумал, что нечистая сила расплачивается чисто, по совести.

И тут он заметил, что на сиденье лежит шестиугольный носовой платочек. Клетчатый, с жёлтыми полосками, достаточно большой платочек. Чёрный человек был, видимо, в такой ярости, что не заметил, как из кармана выронил платочек. Фоат хотел выбросить его, но что-то его остановило. Платочек был явно тяжелей того шёлка, из которого был соткан. Он внимательней рассмотрел его, чтобы узнать – в чём дело? Платочек был соткан из тончайших золотых нитей. Эта дорогая, уникальная ювелирная вещь, несомненно, оставлена как плата за проезд.

Фоат сложил платочек вчетверо и сунул в нагрудный карман рубашки, сэр, решив обменять его в ломбарде на деньги. Карман был маленький, платочек большой, так что наружу высовывались все шесть углов платочка.

Вернулся он в город в самом скверном настроении. Джина уничтожить не удалось. Удары судьбы, которые сыпались на него в последнее время, были похожи на тропический ливень. Много воды, много молний и громов, ураганного ветра. Того и гляди – затащит в глаз тайфуна и унесёт в пучину моря. Такие чувства испытывал Фоат. Но, с другой стороны, чувства очень скоро менялись на противоположные, как только появлялись деньги в кармане. Как прекрасно солнце после ливня! Каждая капелька дождя сверкает на деревьях алмазом! Земля, обновленная непогодой, вновь жива, вновь нарядна. Всё, что не смыто в Средиземное море, вновь поднимает голову, жадно живёт, с новой силой и энергией, сэр, накопив жестокий опыт борьбы за выживание, приспосабливаясь к новым, беспрерывно меняющимся условиям.

Зашёл Фоат вот в эту самую харчевню и сел вот за этот самый стол, за которым сидим мы, сэр. Мелочь, казалось бы, но ведь это те самые подлинные вещи, которые подтверждают правдивость моей повести, сэр. Можно и пивка. И один бифштекс… Хорошая харчевня. Ваш теплоход уйдёт завтра, сэр? Время еще есть…

Разом осушил Фоат в этой харчевне бокал пива, бросил на этот стол последние монеты, что были у него ещё до того, как пойти в ломбард. И пошёл на выход.

Что тут началось, я вам скажу! Сам хозяин харчевни, несмотря на тучность, бегом, как молодой леопард, догнал его у самого порога. Бармен, расширив глаза, смотрел на все шесть углов платочка. С рубашки Фоата хозяин смахнул пылинку, и улыбка засияла, как самая яркая утренняя звезда, на его смуглом золотозубом лице. Учтиво кланяясь, он вернул ему деньги – жалкие монетки – и, взяв под руку, попросил вернуться в отдельный кабинет.

– За вас уже заплачено! Вернитесь, пожалуйста, и отведайте наших лучших, самых дорогих фирменных блюд. За всё, за всё заплачено!

Фоат быстро сообразил, что причиной столь резкой перемены отношения к нему является золотой платочек. Тёмно-карие глаза хозяина ласково смотрели именно на нагрудный карман белой рубашки. Оттуда высовывались концы всех шести углов платочка.

Фоат был по-настоящему голоден и так издёрган, что, действительно, нужна была простая человеческая разрядка. Он вернулся в зал, но не пошёл в отдельный кабинет, а сел вот за этот, за наш с вами, сэр, столик. И отведал все деликатесы, которые приносил ему на подносе сам хозяин. Честно признаться, никогда в жизни он не ел так плотно, по-человечески, как в этот раз.

Выйдя из харчевни, он решил убедиться в действенности платочка, потому что сомневался, думал – может, дело совсем в другом. Он спрятал платочек подальше в карман, зашёл в магазин и купил на возвращённые хозяином деньги пачку сигарет. Продавщица, не моргнув, взяла монеты. Тогда он вынул платочек и на виду у неё сунул в нагрудный карман рубашки, оставив шесть углов наружу.

Продавщица побледнела, преобразилась, словно села на доску, из которой вылезли острые гвозди. Быстро вернула деньги с тысячей извинений.

– Ах, извините! За вас заплачено! В нашем магазине вы можете приобрести всё, что захотите. За вас заплачено!

Ну и жизнь началась у Фоата! Не жизнь, а изюм. Всюду его встречают, как самого дорогого, самого желанного гостя. Угощают, выказывают любовь, обожают. А расстаются с такой неохотой, словно с родным сыном навсегда прощаются.

Купил Фоат дом в центре города, обставил мебелью, увешал коврами, украсил цветами. Работу таксиста бросил и… Женился, сэр. Была у него невеста – красавица Зульфира. Работала приёмщицей грузов в порту. Иногда в эту харчевню заходила перекусить. Не мог Фоат раньше позволить себе такую роскошь, как женитьба. Не хотел он обрекать Зульфиру на нищету, потому что сам еле сводил концы с концами. Теперь, когда счастье привалило к нему, он мог осчастливить и её.

Не знал Фоат до женитьбы, что в бурном океане жизни, вдали от быта и суеты, существует райский архипелаг, название которому Любовь! Здесь чувства заменяют рассудок, нега – борьбу, вера в светлое будущее – мрак сегодняшней жизни. Посмотрит он, бывало, на красавицу жену, и мир ему кажется сладким коктейлем. О, этот райский Мир Любви, счастья, неги, праздника тела и духа – скольких несчастных он обходит стороной! И вот утлую шаланду жизни Фоата прибило к этому недостижимому архипелагу.

Однако предчувствия говорили ему, что недолго продлится счастливая жизнь. За такие подарки судьбы надо платить, хотя всю предыдущую жизнь, проведённую в нищете и недоле, можно было считать предоплатой за счастье, которое он сегодня имеет. Джин ничего даром не даёт. Пока он жив, спокойно жить Фоату и городу не даст.

И Фоат заскучал, утопая в роскоши. Потерял вкус к жизни, находясь на вершине счастья. По ночам его грызла Совесть – тот самый честный, правильный двойник, что живёт в каждом из нас.

«Отцовский завет – жить честно – не выполняешь!» – с укором вонзала она своё ядовитое жало прямо в сердце.

«Совесть, если хочешь, чтобы я был жив, не будь самоедкой. Ты уничтожаешь и себя и меня», – зло ворочался он в постели рядом с молодой женой.

«Богатство твоё нажито не трудом. Ты обещал спасти город от Джина!»

«Проклятая Совесть! Ты замучила меня!» – ругался про себя Фоат, пытаясь заткнуть ей рот. Но заткнуть рот Совести не просто. Она была его внутренней тяжестью, его вторым Я. Его уборщицей, которая выгребала грязь из внутренних покоев, наводила чистоту и порядок. Она была его душевным светилом.

«Я обещание своё выполню!» – сказал он ей твёрдо и стал готовиться к поездке на Чёрную стоянку.

«Прежде всего надо купить пистолет», – решил он. Хотя неизвестно – берёт пуля Джина или нет. Может быть, это просто злой Дух, воплощённый в человека, прикрытый чёрным плащом, чёрными очками, чёрным цилиндром, чёрными туфлями, белыми носками, перчатками и шарфом?

Фоат пошёл на городской базар, выставив из кармана футболки все шесть углов волшебного платочка. На восточном базаре, сэр, как вам известно, можно купить всё, что есть на земном шаре. Всё…

Среди цветных халатов и разных чалм, Фоату показалось – мелькнула знакомая тень Чёрного человека. Откуда он здесь? Что делает?! Может быть, успел прочитать мысли Фоата и, предупреждая свою смерть, заранее преследует его?!

Фоат рванулся за ним. Он схватил его за рукав плаща… Но Чёрный человек словно растворился в воздухе. Фоат посмотрел на свой кулак, разжал его. Он был пуст. Чёрный человек исчез в базарной толчее!