Чтение онлайн

...

Утром в понедельник ворота к Дому правительства были открыты. Но за ними стояли спецы в черном, с касками у пояса и с оружием.

– Куда, пацан?
– спросили они лениво у Сашки.

– На работу, - удивленно ответил он.

– А документы какие-нибудь есть?

Он показал паспорт, потом - студенческий билет. За спиной уже собрался весь его кабинет министров и смотрел, как проверяют Сашку, как шмонают его рюкзак и смеются на мамины бутерброды и маленький термос с чаем.

– Иди-ка ты парень, в свой институт, - сказали спецы с добрыми улыбками.
– Вот подучишься еще немного, тогда и придешь сюда на работу.

И не пустили его в Дом правительства.

И ни одного министра не пустили. Сказали, что кабинет министров заседает с семи утра, и никаких замен в его составе вроде как не предполагается.

Сашка со своими министрами отошел в сторону. Они грозили кулаками окнам Дома правительства, говорили о ползучей реакции. А потом Сашка сказал:

– Ничего не потеряно, товарищи! У нас время есть. Это их время кончается, а наше - только начинается! Предлагаю собраться здесь в пятницу после учебы и устроить настоящую революцию!

– Ре-во-лю-ци-я!
– вполголоса поскандировали они из-под деревьев сквера.

А потом пошли учиться.

Ничего-ничего! Наступит пятница, и будет им тут настоящая революция. Потому что кто здесь власть?

– Кто здесь власть?
– обернулся Сашка к Юле Бойко, которая шла с ним в одну сторону, а она ответила, преданно и восхищенно глядя на него:

– Мы, народ...

– -

– - Спасатели

– Но я все равно не понимаю, почему мне так уж надо отсюда уезжать...

Человек в темном костюме вздохнул, достал из кармана носовой платок в крупную клетку, медленно промокнул лоб, потом вытер руки - тоже, наверное, вспотели. Он сидел за столом, отделенном от других таких же столов, выстроенных длинной шеренгой, прозрачными вертикальными стенками, создающими звуконепроницаемую кабинку - консультационный пункт для отъезжающих.

Это название было официально утверждено, согласовано во всех инстанциях, и даже на дверях снаружи висела красивая синяя табличка со звездочками кругом, на которой тем же золотом так и написано было:

"Консультационный пункт для отъезжающих".

Пункт этот был устроен очень просто: холл, в котором толпился народ перед автоматом, выдающим билетики с номером очереди, длинный коридор и в конце большой зал. Раньше тут был школьный спортзал, и даже запахи эти еще сохранились - пота, пыли, резины, гниющего наполнителя тяжелых матов. Теперь вдоль всего зала стояли длинной линией столы, отделенные друг от друга аккуратно поставленными звуконепроницаемыми прозрачными переборками.

За столами сидели люди в деловых костюмах. Костюмы как бы подчеркивали официальность и законность их деятельности. Они принимали документы, беседовали с отъезжающими, принимали первичное решение о месте и времени отъезда, ставили в углу документов аккуратные синие штампики, вписывали дату, обсуждали различные возможности...

Ровно в пять каждый вечер пункт закрывался, как и сотни других по стране. Ровно в восемь утра каждый день - открывался. Но уже к восьми народ толпился в холле с билетиками, затравленно посматривая друг на друга и на экран, по которому плыли цифры: чья очередь подошла, и к какому из столов следует подойти.

– Понимаете, молодой человек...

– Нет, все равно ничего не понимаю, - прервал клерка молодой парень в простой синей джинсе.
– Не понимаю, вот хоть что вы со мной делайте.

– Но ваши родители...

– Родители мои - люди взрослые, я - тоже. Пусть они едут, куда угодно. Почему я тоже должен?

– Взрослый вы по меркам этой страны. А у нас вы еще несовершеннолетний. Вот, по нашим законам за вас все еще решают родители.

– А по нашим - я уже совершеннолетний. И меня могут даже в армию призвать. А я могу еще и жениться!

Человек в костюме снова тяжело вздохнул. Работа у него была неблагодарная. Эти местные жители - они такие странные. Уже который раз приходится с самого ноля, как они тут говорят, "танцуя от печки", разъяснять, объяснять... Да чуть ли не уговаривать! Вот ведь до чего дошли: их уговаривают уехать, а они сопротивляются, выходит. А раньше-то все было совсем наоборот.

– Да, вы совершеннолетний по законам вашей страны, поэтому вас пригласили на собеседование отдельно от родителей.

– Значит, я все-таки имею право отказаться?

– Нет, вы не можете отказаться. Потому что ваши родители выезжают и забирают вас с собой.

– Ничего не понимаю... Я - совершеннолетний?

– Да.

– Я могу принимать решения?

– Да, можете... Но только в том случае, если ваши решения не противоречат общепринятому законодательству.

– Общепринятому - это как? Я, между прочим, целый курс юридического уже закончил. Так что разъясните мне, что вы имеете в виду под "общепринятым законодательством".

Ну, вот как ему объяснить, молодому и наглому, что есть законы, которые едины почти для всего мира? А если и не совсем едины, то хотя бы признаются в большинстве стран? А законы этой варварской страны не признаются никем и нигде.

– Давайте еще раз начнем с самого начала, - ласковым голосом, как психиатр со своим клиентом.
– Вы хотели быть юристом?

– Да.

– Вам будет предоставлена такая возможность. Государство, в которое вас вывезут, полностью оплатит обучение, а вы впоследствии отработаете - так положено. Это такой закон.

Парень широко улыбнулся:

– Вы тут не понимаете ничего, что ли? Я никуда не выезжаю!

– Нет, это вы не понимаете. Более того, вы просто не хотите ничего понимать. Здесь у вас жить нельзя. Это установлено всеми возможными комиссиями. Государство такого типа существовать просто не должно и не может. Это признал мировой парламент. Народ такого государства должен быть спасен от опасности полного исчезновения. Мы здесь и сейчас вас спасаем, понимаете?

– Меня не надо спасать! Я не просил никого меня спасать.

– Ну, нельзя здесь жить! Так жить - нельзя! И климат у вас не для жизни, и природу всю испортили, превратив ее в одну сплошную экологию. Нет у вас природы - только наука о ней! И законы ваши, и порядки ваши... Ваш народ вымирает! Мы спасаем вас! Поймите же!

Парень посмотрел хмуро:

– Честно говоря, мне плевать на тот народ, который вымирает. Ясно?

– О, вы нацист? Или вам мешают принять иную точку зрения ваши религиозные убеждения?

– Я... Э-э-э... Вы о чем это?

Платок снова прошелся по лбу. Как же тяжело с ними! Как же их оболванили тут. Как сильна идеология прошлого, буквально тянущая за ноги.