Чтение онлайн

Трясущимися руками открываю стальную дверь, отодвигаю запоры - от этих не запереться. Тут же, оттолкнув меня в сторону, по комнатам разбегаются спецназовцы с автоматами наизготовку. За ними солидно и неспешно двигается инспектор, а сзади подталкивают соседей-понятых.

– Ну, вот и до вас мы дошли... Ну, что же вы стоите? Сдаваться будем, или как?

– Сдаваться, - кивнул я слабо.
– Конечно, сдаваться.

– Ну, показывайте, что у вас тут есть.

– Вот, - показал я на книжный шкаф и полки вдоль каждой стены.
– Вот - все здесь.

– У-у-у, батенька... Этак мы весь день с вами будем разбираться. А у нас еще, вон, пачка ордеров! Лучше сами выдайте... Не берите грех на душу...

– Я специально разложил по годам.

– Готовились, что ли?

– Я - законопослушный гражданин!

– Ну-ну... Все так говорят, - он почесал затылок, обводя взглядом ряды книг.
– Ну, и где тут "до 1991 года"?

– Вот. Этот шкаф и по той стене.

Похлопывая по корешкам книг, низенький толстый инспектор прошелся вдоль полок, потом вытащил на пробу два тома, выглядящих поновее, глянул исходные данные, уронил на пол небрежно.

– Ну, что ж. Вы закон знаете. Это, - махнул он округло рукой, - изымается. После рассмотрения на районном уровне, часть останется в платных библиотеках, часть будет уничтожена, чтобы не было оснований.

– Да-да, я знаю.

– Опись уже готова, наверное?

– Вот, пожалуйста.

– Приятно иметь дело с законопослушными гражданами!

Инспектор подписал оба экземпляра описи, покивал уважительно головой, глянув на общее количество внизу.

– Вызывайте грузчиков, - кинул тем, кто остался в коридоре.
– Это вот все выносим.

И опять обратился ко мне:

– Теперь о серьезном. Мы получили информацию, что вы давали книги соседям и друзьям. И даже в другие города?

– Да, - честно признался я.
– Давал. Но только до опубликования закона!

– Ага. Значит, вы утверждаете, что после опубликования закона об интеллектуальной собственности пользовались официально приобретенными экземплярами печатной продукции только в целях личного удовлетворения интеллектуальных потребностей?

– Да, именно так.

– Так и запишем, - инспектор уже сидел за столом, поглядывая, как мужики в черных комбинезонах таскают книги в машину, и заполнял стандартный бланк.

– А дети?

– Что?

– Ваши дети читали эти книги?
– ткнул он пальцем в полки.

Я задумался, вспоминая формулировки закона. Как бы не залететь под статью.

– Э-э-э... Да. Читали. Но только до опубликования закона!

– Умно, умно. Так и запишем с ваших слов. Писали ли вы рецензии на книги? Хвалили или осуждали их? Имели связи с авторами?

– Нет, нет, нет.

– И в разговорах не было такого, что вот та книга - дерьмо, а вот та - обязательна к прочтению?

– Что вы! После закона - ни с кем!

– Понятые, вы слышите? Подтверждаете?

Понятые покивали головами, подтверждая.

Ну, а что - я с соседями о книгах никогда и не говорил. Это правда. С ними - о другом.

Из спальной вышел тусклый незаметный штатский, положил перед инспектором толстый черный том, прошелестел:

– Под подушкой прятал.

Инспектор побледнел.

– Вы что, совсем с ума сошли? Такое - держать дома! Знаете, какие суммы выставили семьи авторов нашему государству? Ну, нет... Это уже на моем уровне не решается. Придется вас задержать до выяснения и до расчета нанесенного вреда.

– Да какой же там вред?
– начал я.

– Дурачка-то из себя не стройте. Какой вред. А вот - не полученная выгода за все годы. И вы - в числе тех, кто будет ее отрабатывать и выплачивать. Не государству же отдавать весь Резервный фонд за вашу небрежность!

Книгу уже упаковали в пластиковый пакет, поставили печати. Понятые расписались.

– Кстати, раз уж все равно с вами не закончили, придется и остальные книги проверить. И закон вы знаете. Если что - вы оплачиваете пересылку использованных экземпляров автору.

Ну вот... Предупреждали же меня друзья! А теперь... Ну, ничего. Все там встретимся.

– - Книжная ярмарка

– Вот, - смущенно сказал писатель.
– Я новую книжку написал.

– Что, опять? И снова скажешь, что ее теперь надо читать?

– Но ведь написал же... Значит, получается, надо читать. Да.

Читатель подержал яркий том в руках, полистал, прикинул на вес, посмотрел, прищурив один глаз, на позолоченный обрез.

– С картинками хоть?

– Да-да! Полностью иллюстрирована! И художник очень хороший. Верно отразил дух книги.

Читатель немного помолчал, рассматривая полки и других писателей, толпящихся вокруг и как будто незаметно прислушивающихся к разговору.

– Ну, и сколько за такое?

– Двести рублей!

– Чего? Двести рублей за шестьсот тридцать страниц? Даже шестьсот тридцать восемь. Ну, нет... Мне вон там, - кивнул он в сторону, - предлагают иллюстрированный альбом за пятьсот. А страниц там меньше вдвое.

– Но там живопись, понимаете... Живопись - это трудно для восприятия. Это не каждый возьмется. А у меня текст очень легкий. Бойкий такой текст. Хвалят. Возьмите, а?

Писатели вокруг недовольно зашушукались. Конечно, сейчас этот уломает читателя, а две книги за раз почти никто никогда не берет. Нечего тут уговаривать! Пусть сам выбирает - взрослый уже человек, в конце концов!

– Триста рублей, - строго и гордо одновременно поднял подбородок читатель.
– И ни копейкой меньше.

– У меня только двести восемьдесят, - пошуршав купюрами, грустно сказал писатель.
– Но завтра, знаете, завтра точно будут деньги!

– Эх, на что только с вами не пойдешь!
– махнул рукой читатель.
– Давай свои двести восемьдесят. Уговорил. Пойду теперь тебя читать.

Он уже отходил, когда кто-то из писателей со стороны вежливо потрогал его за рукав. Потрогал, а потом прошептал почти на ухо: