Чтение онлайн

– Ну, и чего тогда к нам пришли? Все ведь, как вы и учили: если все против вас, то вы - определенно не правы. Понимаете? Это же ясно написано в вашей статье. Вот ребятки, наверное, тоже читали. Читали, читали, и поняли, в конце концов, что большинство-то всегда право. В отличие от меньшинства. А меньшинство у нас сегодня, выходит, кто?

– Кто?
– машинально переспросил Николай Ильич.

– А меньшинство у нас сегодня - вы. И надо вам, следовательно, смириться с этими санкциями и принять меры к тому, чтобы исполнить волю большинства. Чего они хотели? Повторите.

– Телефон.

– Денег не требовали? Не угрожали? Побои там, руки-ноги переломать или еще что?

– Нет.

– Ну, и что вы сюда пришли? Как маленький, прямо. Вам теперь - в магазин за новым телефоном. А нам - разговаривать с молодежью. Увещевать. Чтобы угроз никаких не было, а то получится грабеж, чтобы синяков и переломов тоже не было, чтобы все было по закону. Вот тут и еще тут распишитесь. Все, можете идти.

– К-куда?

– В магазин, в магазин. У нас тут за углом "Связной". Хорошие цены на новые смартфоны. Я смотрел. Невзирая на санкции.

– - Демократия - это когда большинство!

– А ну, постой-ка, гражданин хороший!
– выдвинулся из густой тени местный участковый.
– Ты чего мимо опять бежишь, с мужиками не выпиваешь?

– Да я это... Не заметил я вас, извините, - вынужден был я остановиться.

– Заметил, не заметил... Штрафная тебе в любом случае.

– Ну, не могу я никак! Жена дома ждет. И еще... О!
– вспомнил я с радостью.
– У меня ж предъязвенное!

Участковый нахмурился, передал куда-то в темноту за спиной два стакана, что держал в радушно распахнутых руках, поправил фуражку. Фуражки теперь они носили по новой моде. Обязательно с очень маленьким козырьком. И обязательно - с захлестнутым на подбородке ремешком, как будто вот-вот вскочат в седло и помчат куда-то совершать угодные обществу дела.

– Та-ак..., - обошел он вокруг меня, всматриваясь.
– Жена у него, значит... И еще предъязвенное еще у него.

– Да-да!
– поддакнул я.

– А не врешь? Ну-ка дай мне твоих закурить, что ли!

Я торопливо вывернул из кармана пачку сигарет, носимых для такого случая, открыл перед ним, потом щелкнул зажигалкой. Участковый, не торопясь, со вкусом затянулся, а потом с прищуром сквозь дым посмотрел на меня:

– А сам что же? Или брезгуешь с народом перекурить?

Ну, вот... Опять...

– Господин участковый, вы же знаете - я не курю!

– Как это?
– прищуренные было глаза распахнулись в деланном изумлении.
– Не куришь? Совсем?

– Ну, так вышло... Не могу я, организм не дает.

– Не пьешь, - загнул он палец.
– Не куришь. Подозрительный ты человек, сосед! Придется пройти.

– Да вы и так меня почти каждый день проверяете!

– Что делать, что делать... А у меня, может, техники специальной с собой нет, чтобы тебя на месте проверить. И не должен я все помнить. И вообще - чем вам труднее, тем государству лучше. Ясно?

Участковый свистнул, и из той же тени вышли два дружинника с красными веселыми лицами.

– Вот, ребятки, смотрите: не пьет, не курит... Убыток государству нашему приносит. Зачем живет? Кому нужен? А?

Я молчал. Через день, практически через каждый день я не успевал вовремя скрыться и попадался участковому. И каждый раз он устраивал такой спектакль. С громкими криками, с разъяснением почтенной публике, тут же откуда-то появляющейся во дворе. Потом он по рации вызывал машину. Потом меня везли в райотдел на экспертизу, где врач проверял все мои справки и внимательно рассматривал рентгеновские снимки. Я предъявлял квитанции оплаты акцизных сборов, обязанность уплаты которых теперь была возложена на тех, кто сам не пил и не курил.

...

А начиналось все так просто и даже смешно: решили наши политики по западному образцу запретить курение. Вообще запретить. Пусть, мол, курят по квартирам своим. Пусть никому не мешают своим курением. И тут-то и выяснилось, что такое настоящая демократия. На ближайших выборах сокрушительную победу над всеми остальными политическими силами одержали недавно созданная Партия любителей табака и примкнувшие к ней в качестве верных союзников Партия любителей водки и Партия любителей пива. Созданные вроде на смех, неоднократно высмеянные в анекдотах и разных КВН, они в один момент оказались у руля. Да и деньги табачных и водочных заводов оказались не лишними в предвыборной кампании.

Хотя, не в деньгах даже дело. Просто оказалось вдруг, что большинство народа - курит. И большинство - пьет. А демократия - это как решит большинство. Вот большинство и приняло новые законы, полностью поменявшие приоритеты.

"Страна живет с водки и табака!" - а кто и когда спорил с этим? А вот те, кто не пьет и не курит, выходит, подрывают экономическую мощь страны. А потому...

Ну, и так далее. Все акцизы теперь платят непьющие-некурящие. Штрафы - тоже на них регулярно. Медосмотры платные, чтобы доказал, что пить-курить не можешь. А вот если выясняется, что можешь, но не хочешь - принципиальный, мол. Ну, тогда и административка, а в дальнейшем - уголовное преследование.

...

– Ну, что, снова отпустили?
– стоял на крыльце и опять щурился сквозь дымок сигареты участковый.

– Отпустили. Вы же и так знаете, что не могу я...

– Не можешь - поможем, не хочешь - заставим, - отозвался он лозунгом Партии любителей табака, теперь выложенным золотыми буквами под крышей Думы.
– Лечиться тебе надо, сосед. Желудок лечить - и пить с мужиками, как все. Голову лечить - и начинать, наконец, нормально курить. А то, как маленький прямо... Ну, ты же не диссидент, я надеюсь? А? Сосед?

Обратно домой я брел, опустив голову, целый час. Медленно поднимался по лестнице на восьмой этаж: в лифте было слишком накурено. Эх, жена опять будет ругаться, что поздно пришел. И деньги ведь не лишние совсем, которые ежемесячно приходится отдавать в казну за право не пить и не курить...

А может и правда...

Как все...

Как большинство.

– - Пять шагов

К остановке автобуса подошли два контролера в синей форменной одежде с фирменными же беджиками под прозрачным пластиком на груди в сопровождении милиционера с животом и хмурым лицом в тени козырька фуражки.