Фантастическая сага
Шрифт:
Когда Скафлок с Фридой вступили на освещенную огнем часть склона, женщина медленно повернулась к ним. Взгляд ее был устремлен на Скафлока.
— Добро пожаловать, Валгард, — проговорила она бесцветным каким-то голосом. — Я здесь, вот она я. Ты не можешь больше причинить мне зла. Ты можешь только подарить мне смерть, а это — самое заветное мое желание.
— Мама, — Фрида опустилась перед нею на колени.
Эльфрида устремила на нее долгий взгляд, потом сказала:
— Не понимаю. Вроде, это малышка Фрида. Но ты ведь тоже покойница, девочка моя! Валгард увез тебя с собой. Ты не можешь быть жива.
Она покачала головой и улыбнулась, простирая к Фриде руки.
— Как хорошо, что ты пришла ко мне, оставив тихую свою могилку. Приди, приди в мои объятия, доченька, я спою тебе колыбельную, как в старое время, и ты уснешь, забыв все свои горести.
— Я жива, мама. И ты жива, — Фриду душили слезы, и она вдруг закашлялась. — Да ты дотронься до меня. Чувствуешь, я теплая, я живая. Это не Валгард вовсе, а Скафлок. Он спас меня от Валгарда. Скафлок стал моим господином, тебе же он теперь сын.
Опираясь на руку дочери, Эльфрида с трудом поднялась на ноги.
— Я ждала, — промолвила она, — я все ждала здесь, а все решили, что я сошла с ума. Соседи приносят мне еду и все другое, что нужно, но как принесут, сразу же бегут прочь. Страшатся они безумицы, что не желает расстаться с теми, кого любит, хоть и умерли они. — Она тихонько засмеялась. — Что же в этом безумного? Безумцы те, кто покидает любимых своих.
Она снова обратила взгляд свой на Скафлока и стала пристально рассматривать его лицо.
— Ты похож на Валгарда. Ростом ты с Орма, чертами же пошел частью в него, частью в меня. Но глаза у тебя не валгардовы, ласковые. — Она снова рассмеялась, и в смехе том звучала какая-то удивительная нежность. — Пусть их говорит, что я сумасшедшая. Я ждала, просто ждала, больше ничего. И вот из мрака и смерти вернулись ко мне двое моих детей!
— Ничего, потом, утром, мы сможем все как следует ей объяснить, — проговорил Скафлок, когда они с Фридой помогали Эльфриде сойти с кургана.
— Мама жива, — прошептала девушка. — Я думала, она погибла, а она жива. Всю зиму просидела она одна-одинешенька на кургане этом, и не было рядом ни одной родной души. Что я натворила!
Она заплакала, Эльфрида же стала ее утешать.
Скафлок не решился медлить долее с исполнением задуманного. Он воткнул в землю на каждом из углов кургана по рунному жезлу, надел себе на большой палец левой руки бронзовый перстень с кремнем и встал, воздев руки к небу, с западной стороны могильного холма. На востоке шумело море. Мчащиеся по небу рваные тучи то и дело скрывали лик луны. Все падал и падал с небес мокрый снег, тяжелый, но все равно сносимый далеко в сторону буйным ветром.
Скафлок стал говорить надобные заклинания. Все тело у него сразу же будто судорогой свело, в горле пересохло. Существо его было потрясено до основания могучей силой того заклинания. Но он все равно сотворил поднятыми руками надобные знамения.
Еще выше взметнулось к небесам призрачное пламя. Раненой рысью стенал ветер. Тучи совершенно скрыли лик луны. Скафлок же возгласил:
Встаньте, проснитесь, павшие витязи, Я заклинаю вас песнью магической И тайным заклятьем, которому внемлют И те, что легли уж в могильную землю.Из могилы послышался стон. Все ярче разгорался на вершине ее огонь. Скафлок же продолжал:
Те чары сильнее, чем самая смерть, Волю мою не дано вам презреть. Спешите ж исполнить мое повеленье! На землю Мидгарда вернитесь из Хеля!Курган вдруг раскрылся. Из разлома взметнулись громадные языки пламени, и в огне том показался Орм с сыновьями. Старый ярл возгласил:
Кто посмел курган раскрыть Чарами всесильными? Кто посмел нас пробудить Ото сна могильного? Прочь беги, негодный: Страшен мертвых гнев. Предоставь покоиться Мертвецам во тьме!Орм стоял, опираясь на копье, весь облепленный землей, покрытый инеем, безжизненно-бледный. Он, не мигая, глядел прямо перед собой, хотя вокруг него и бушевало невиданной яркости пламя. По правую руку от него недвижно стоял Кетиль, тоже бледный и окоченелый, с зияющей на голове страшной раной, а по левую — окутанный сумраком Асмунд, закрывавший руками рану от пробившего его грудь копья. За ними Скафлок смутно разглядел установленный в домовине корабль, на котором чувствовалось какое-то движение, будто пробуждались ото сна гребцы.
Не дав исходящему из могилы ужасу возобладать над собой, он промолвил:
Не боюсь твоих угроз. Пришел я за советом. Я задам тебе вопросы, Ты ж мне дай ответы. И не вздумай мне перечить, Даже и не мысли. Не то, поселятся навечно В твоих ребрах крысы.И снова донесся, как будто из какого-то далекого далека, голос Орма:
А ты знаешь ли, волшебник, Как глубок у мертвых сон, Как ужасно пробужденье, Как их гнев тогда силен? В том неистовстве безумном Месть они свою вершат Тем, кто их от сна пробудит, И любого сокрушат.Фрида выступила вперед.
— Отец! — крикнула она. — Ужели не признал ты свою дочку?
Орм обратил на нее горящий взор, и гнев в его глазах сразу же погас. Он склонил голову, но остался стоять на прежнем месте. Вокруг него, как и раньше, бушевало пламя. Тогда заговорил Кетиль:
Рады, рады мы, сестренка, Рады свидеться с тобою. Ты всегда смеялась звонко И носилась стрекозою. Золотым своим сердечком Ты согрела души нам А ведь тяжко в хладе венном Быть, не ведая тепла.Эльфрида медленно подошла к Орму. Взоры их встретились в свете беснующегося холодного пламени. Она взяла его руки в свои. Они были холодны, как земля, из которой он вышел. Орм проговорил:
Ты не думай, мертвых сон Сновидений нелишен. Знаю я, что ежечасно Льёшь ты слезы обо мне. И от этого вдвойне Я в разлуке той несчастлив. Верь мне, ни один палач В этой, новой мне, юдоли Не сумел бы столько боли Причинить мне, как твой плач. Кабы ты могла, утешась, Злую скорбь свою избыть, Сердце радости открыть, Так и я б был счастлив, грешный. Доля мертвых хороша, Коли не болит душа.