Чтение онлайн

– Раф Хоук будет идеален в роли викинга, если только нам удастся его заполучить. А на женскую роль неплохо бы актрису с выразительными формами…

– Слайти Тоув. Она сейчас свободна, у нее простой. Последние две недели ее проныра агент обивает пороги в моей конторе – вот откуда я узнал, что она на мели и обойдется нам по дешевке. Дальше тебе понадобится сценарист, используй для этого Чарли Чанга, у него с нами контракт. Он специалист по таким картинам.

– По библейским сюжетам – может быть, но не по историческим фильмам, – с сомнением сказал Барни. – И если уж говорить откровенно, «Вниз с креста», на мой взгляд, не фонтан. Или другой фильм – «Идя по водам Красного моря».

– Цензура зарезала, вот и все. Я сам одобрил оба сценария, и они были великолепны… – Внезапно за стеной раздался хриплый рев, и Л. М. замер на полуслове. – Слышали?

– Это наш викинг, – объяснил Текс. – Он все лез в драку, поэтому мы оглушили его, сковали и заперли в душевой вашего заместителя.

– Что еще за викинг? – нахмурился Л. М.

– Из местных жителей, – ответил Барни. – Он напал на грузовик, поэтому мы захватили его с собой, чтобы доктор Лин с ним поговорил. Поставщик информации.

– Тащите его сюда. Вот кто нам нужен – человек, который знаком с местной обстановкой и может ответить на наши вопросы о съемке фильма. До чего нужен туземец, который знает все ходы и выходы, особенно когда снимаешь на натуре!

Текс и Даллас вышли из кабинета и через несколько минут, на протяжении которых слышались звон цепей да звучные удары, ввели викинга. Он остановился на пороге, оглядывая комнату осоловелыми глазами; только тут удалось впервые внимательно рассмотреть его.

Викинг был огромный – почти семи футов ростом даже без рогатого шлема – и волосатый, как медведь. Спутанные белокурые волосы свисали ниже плеч, а пышные усы исчезали в волнах бороды, накрывавшей грудь. Его одежда состояла из грубошерстной куртки и штанов, причем все это скреплялось и удерживалось на месте целой системой кожаных ремней. От викинга исходил терпкий запах рыбы, пота и смолы, однако массивный золотой браслет на его руке не казался лишним. Глаза викинга, голубые, почти небесной синевы, свирепо смотрели на присутствующих из-под густых бровей. Он был избит и закован в цепи, но, очевидно, не сломлен, так как стоял с высоко поднятой головой, расправив плечи.

– Добро пожаловать в Голливуд, – обратился к нему Л. М. – Садитесь, налейте ему стаканчик, Барни, и располагайтесь поудобнее. Как, вы сказали, вас зовут?

– Он не говорит по-английски, Л. М.

Лицо у Л. М. Гринспэна вытянулось.

– Да, Барни, я бы не сказал, что мне это нравится. Не люблю говорить через переводчиков – слишком медленно и ненадежно. О’кей, Лин, действуй, спроси его имя.

Йенс Лин забормотал себе под нос спряжения старонорвежских глаголов, а потом заговорил вслух:

– Hvat heitir maorinn? [4]

Из горла викинга вырвалось лишь рычание – он игнорировал вопрос переводчика.

– В чем дело? – нетерпеливо спросил Л. М. – Я думал, что ты болтаешь на его наречии. Он что, не понимает тебя?

– Необходимо терпение, сэр. Старонорвежский был мертвым языком почти тысячу лет, и мы знакомы с ним только на основании письменных источников. Единственный современный язык, который стоит ближе всего к старонорвежскому, – исландский, и сейчас я воспользовался исландским произношением и интонацией…

– Ну хорошо, хорошо. Мне не нужны лекции. Успокой его, умасли несколькими стаканчиками виски, и примемся за дело.

Текс подтолкнул стул к пяткам викинга, и тот опустился на него, свирепо озираясь вокруг. Барни взял бутылку «Джека Даниэльса» из бара, скрытого за поддельным Рембрандтом, и налил половину высокого коктейльного стакана. Но когда Барни поднес стакан к губам викинга, тот резко отдернул голову в сторону и зазвенел цепями, сковывающими запястья.

– Etir! [5] – огрызнулся он.

– Он думает, что вы хотите его отравить, – объяснил Лин.

– Ну, разубедить его нетрудно. – Барни поднес стакан ко рту и сделал огромный глоток.

На этот раз викинг позволил поднести стакан к своим губам и начал пить. По мере того как содержимое стакана исчезало в глотке у викинга, его глаза открывались все шире и шире.

– Odoinn ok Fitalrigg! [6] – радостно завопил он, выпив последнюю каплю и смахивая с глаз слезы.

– Еще бы это ему не понравилось – семь двадцать пять бутылка плюс налог, – проворчал Л. М. – Готов побиться об заклад, что там, откуда он явился, нет ничего подобного. Спроси-ка снова его имя.

Викинг нахмурился от напряжения, пытаясь понять вопрос, который повторяли ему и так и сяк, и наконец уловил, чего от него хотят.

– Оттар, – ответил он.

– Ну вот, хоть какой-то прогресс, – отозвался Л. М. и бросил взгляд на часы. – Ведь уже четыре часа утра, а мне хотелось бы уладить это дело как можно скорее. Спроси этого Оттара о валютном курсе… Кстати, какими деньгами они пользуются, Лин?

– Дело в том, что… в основном у них меновая торговля, хотя упоминается серебряная марка…

– Именно это нам и нужно знать: сколько марок за доллар, и пусть он не пытается ссылаться на инфляцию. Мне нужны цены на свободном рынке, больше меня не проведешь, и, если понадобится, мы купим марки в Танжере…

Внезапно Оттар взревел, рванулся вперед, опрокинув свой стул и отшвырнув попавшегося на пути Барни – тот грохнулся прямо на растения в горшках, – и сграбастал обеими руками бутылку виски. Он уже почти поднес ее к губам, когда кастет Текса опустился ему на затылок, и обмякшее тело викинга рухнуло на пол.

– Что это такое? – закричал Л. М. – Убийство у меня в кабинете? В нашей фирме и так хватает сумасшедших. Отвезите этого парня обратно и найдите мне другого, кто говорит по-английски; в следующий раз я хочу обойтись без переводчика.

– Ни один из них не говорит по-английски, – угрюмо проворчал Барни, осторожно извлекая из своего костюма шипы кактуса.

– Тогда научите его, но хватит с меня сумасшедших.

Барни Хендриксон подавил стон и дрожащей рукой поднял к губам бумажный стаканчик черного кофе. Он уже забыл, сколько часов – или веков – он не сомкнул глаз. Затруднения возникали одно за другим, а рассвет следующего дня принес новые проблемы. Пока Барни потягивал кофе, голос Далласа Леви жужжал в телефонной трубке подобно рассерженной осе.