Чтение онлайн

— Можешь называть меня Беней.

Добив меня этим заявлением, вечно спокойный, отстраненный и холодный, как скалы скандинавского фьорда, орк развернулся обратно, и магокар тут же стремительного рванул вверх.

Интересно, это за что же честь-то такая? За то, что я спас оркских малышей, или за непробиваемое упорство в попытках найти своего друга несмотря ни на что? Впрочем, какая разница, уважение такой глыбы, как ор Бенедиктус, стоило много, но увы, это никак не могло помочь мне вернуть Женьку. А сейчас все происходящее в моей жизни оценивалось только через эту призму.

Магокар быстро доставил меня домой, и я тут же выскочил наружу, чтобы не задерживать Бенедиктуса. Да и хотелось поскорее проверить, что Косарь сотворил с домом в мое отсутствие.

Сидящий в дальнем углу прихожей с глубокомысленным выражением на физиономии совершенно трезвый бандит уже не удивил. Я лишь махнул рукой на его попытку привлечь внимание, быстро нашел на столе остатки разодранной футболки Женьки, а также его зубную щетку и отнес все это Бенедиктусу.

Вот теперь можно поговорить с Косарем, а еще лучше вообще обойтись без разговоров. И ведь почти получилось! Я скомканно поблагодарил его за терпение и попросил передать Пахому, что все наши договоренности остаются в силе и я постараюсь вернуть деньги максимально быстро. И все же, уже перешагнув порог моего дома, почему-то непривычно угрюмо-задумчивый бандос посмотрел на меня и нехотя сказал:

— Слушай, ты бы избавился от этой картины. Нехорошая она какая-то.

Удивляться по-прежнему не было ни сил, ни желания, так что разговор я поддержал, только чтобы побыстрее от него отвязаться:

— Ну и чем тебе не угодил мой ангел?

— Всем. Словно в душу лезет. Выворачивает там все.

— А может, и правильно, что выворачивает, Косарь? Может, не картина нехорошая, а душа у тебя какая-то не такая.

Странно, но он не стал бычить, просто посмотрел на меня с какой-то грустью в глазах и сказал:

— Может, и не такая. Бывай, Псих.

— Бывай, Саня. Береги себя, — сам не знаю почему добавил я и захлопнул дверь перед ошарашенной мордой бандита.

Все, что мне сейчас хотелось, так это упасть в кровать и вырубиться. Нет, не поспать, а просто забыться. Хоть на несколько минут перестать думать, переживать, бояться и, что самое омерзительное, надеяться. Где-то у меня еще оставался сонный декокт соседки. Найти его удалось быстро, и, залив в себя весь остаток — как минимум пару обычных доз, я все же смог уснуть.

Увы, поспать удалось лишь пару часов. Не знаю, может, зелье соседки оказалось каким-то просроченным, но, скорее всего, дело не в этом. Просто приснившийся сон смог бы разбудить даже мертвого. А снилось то, что два каких-то урода в передниках и с пластиковыми прозрачными щитками на головах, чтобы морды не заляпало кровью, подвесили Женьку на крюки и начали его деловито разделывать еще живым. Как же кричал мой друг! Этот крик ввинчивался в душу, словно сверло, и я, когда смог вырваться из этого кошмара, в первую секунду испытал невообразимое облегчение. А затем навалилось жуткое беспокойство. Господи, пусть это будет не вещий сон. Пусть это будет просто кошмар. Но, увы, в этом проклятом городе ничего не бывает просто так, без причины. А я ведь когда-то мечтал попасть сюда и жить как в сказке. Вот уж поистине бойся своих желаний.

Окружавшие меня темнота и тишина просто убивали. Очень хотелось услышать трепетания крылышек и недовольный свист Фа или шуршание раздражающего своей пугливой стеснительностью Тик-така. Но в этом доме нет никого, кроме меня. Или это не совсем так? Кстати, нужно кое-что проверить. Сна все равно ни в одном глазу, и, что самое странное, даже пара часов этого кошмарного выпадения из реальности сумела вернуть мне бодрость и придала сил. Так как рухнул я на кровать в том, в чем был, одеваться не пришлось. Быстро спустился в гостиную, дошел до барной стойки и замер, глядя на картину.

— Ну что же, проведем эксперимент, — пробурчал я, обращаясь прежде всего к самому себе, но и немного надеялся, что услышит кое-кто другой.

Уже ставшим едва ли не автоматическим движением я выдернул щитовик из чехла и запустил силовое поле. За пару часов сна Живая сила во мне немного восстановилась, так что ее хватило на создание этой печати.

Светлячок все еще пребывал в коматозном состоянии искорки, но тут же взбодрился и начал наливаться светом. А еще мне показалось, что засветилась картина с ангелом, но это вполне может быть просто разгулявшейся фантазией. Через пару секунд светлячок восстановил свою яркость, а я все еще стоял перед барной стойкой, вглядываясь в лицо спящего ангела с непонятной надеждой прочитать там что-то важное.

Увы, никто и не собирался подсказывать мне что делать дальше, поэтому нужно думать самому. Впрочем, это уже наглость: мало того, что помогли не сдохнуть, так еще точных инструкций захотел! А помощь ведь точно была, что бы там ни твердил злобный гоблин.

Когда я рассказал Иванычу, как человек запустил в нас проклятие, он просто обозвал меня идиотом, но, осознав мою непробиваемость, все же снизошел до пояснений. Оказывается, что швыряться проклятиями как простыми заклинаниями могут только мастера-гоблины высочайшего уровня. Остальные малефики, включая тех же цыган, плетут свои проклятия как сети, убивая на это кучу времени и используя большое количество ритуальных средств. Тот же артефакт с проклятием на рассинхрон делается с помощью сложного ритуала в исполнении десятка гоблинов. То, что плененный мною китаец является малефиком высшего порядка, инспектор отнес к порожденным страхом фантазиям. Я начал доказывать свою точку зрения, тогда он еще раз обозвал меня нехорошими словами и, достав телефон, показал, как выглядит проклятие высшего порядка. Точнее, продемонстрировал снимок иллюстрации к какой-то древней книге, которую написал кто-то из гоблинских супермалефиков. Да, картинка не очень-то напоминала то, что я разглядел через модифицированный светлячком щит. Проклятие выглядело как гибрид снежинки и спрута — дымчатая субстанция с жирными щупальцами. А я видел нечто пусть и похожее, но сильно похудевшее. А что, если мне удалось рассмотреть не проклятие, а спрессованную в нити энергию разрушения? Что, если малефики лепят свои жуткие чары на основу из этой энергии, как художник создает изящную скульптуру на жестком проволочном каркасе? Все это, конечно, притянуто за уши, но говорил же умный дядька Оккам, что самое простое объяснение чаще всего оказывается верным. Тогда получается, что светлячок не разрушал направленное на нас проклятие неимоверной силы, а просто своей энергией творения дезинтегрировал энергию разрушения основы черных чар малефика, а остальное просто расползлось, не имея опоры, и не сумело причинить нам вреда.

Сразу же вспомнился бедолага Дверг, и захотелось узнать, все ли у него в порядке. До рассвета еще пара часов, но если там все плохо, Йохан вряд ли уснет, а если хорошо, то я вообще не смогу до него дозвониться.

То, как быстро скандинав ответил на звонок, вселяло самые нехорошее предчувствия.

— Что там у тебя еще? — недовольно пробурчал наемник.

— Хотел узнать, как там Дверг. Получилось снять проклятие?

— Нет, — словно выплюнув, ответил здоровяк и процедил сквозь зубы: — Мерзкая жаба! Если бы не его охранники, удавил бы тварь, и будь что будет.

— Ты можешь нормально объяснить, что именно произошло?

— Мы отвезли Дверга знакомому малефику, который умеет снимать проклятия. Эта жаба с ходу заявила, что проклятие очень сильное, и затребовала с нас почти все серебро, что мы получили от тебя. Но делать нечего, пришлось соглашаться. Другого специалиста такого уровня я просто не знаю. Он ушел готовиться к ритуалу, а потом вернулся и сказал, что ошибся. Что это никакое не проклятие, а неведомые ему чары и ничем помочь он не может. Я, конечно, не разбираюсь в гоблинах, но эта жаба точно врала. А еще он был очень напуган и постарался выпихнуть нас как можно быстрее. Мы чуть не устроили там перестрелку с его охраной. Назар, во что ты нас впутал?

Йохан явно пытался найти себе оправдание, переложив вину на кого-то другого, но я не собирался ему в этом помогать:

— Давай без этого. Я предложил тебе работу. Ты на нее согласился. Сейчас надо думать не о том, кто виноват, а как спасать Дверга.

— Ну и что ты можешь предложить? — с недоверием и даже злостью спросил скандинав.

Первой мыслью было привлечь ко всему этому Иваныча, но затем в голове начали всплывать воспоминания о странном поведении начальства инспектора. О том, как его более влиятельные сородичи внаглую отжали у Секатора картины голландцев, и куча других мелочей, наводивших на не самые приятные мысли о вселенском заговоре. Я стоял вполоборота к картине, и вдруг боковым зрением мне почудилось, что ангел открыл глаза, поднял голову и посмотрел на меня. Увы, после резкого разворота стало видно, что в картине ничего не изменилось. Скорее всего, от нервного напряжения и недосыпа у меня пошли глюки. Или все же в этом городе действительно ничего не бывает просто так? А почему бы не попробовать? Вариантов все равно не так уж много, и если ничего не получится, действительно позвоню гоблину.