Чтение онлайн

Интересно, оказывается, я чего-то не знаю о прошлом моего ближайшего в этом городе друга. Впрочем, чего это я постоянно делаю географические оговорки? Ближе Бисквита у меня в этом мире вообще никого нет. Даже Женька, несмотря на наше многолетнее знакомство, хоть и друг, но все равно не такой близкий. Хотелось ответить что-то едкое, но день был тяжелый, и пошутить получилось бы только тупо, нарвавшись на обидную насмешку.

— Постараюсь не сторчаться.

Гоблин явно оценил мое состояние и практически царственным жестом отпустил восвояси, одарив коротким напутствием:

— Посиди пару дней дома. Ты мне можешь понадобиться, и искать тебя по всему городу нет ни малейшего желания.

В ответе я лишь кивнул и побрел на выход. Намек Иваныча понял, так что посижу в своей укрепленной норке и даже еду буду заказывать с доставкой.

Несмотря на то, что Оля позволила мне неплохо выспаться, сморило практически сразу, и когда телефон ворвался в мои сновидения коротким кошмаром, выспавшимся я себя совершенно не чувствовал. И это притом, что солнце уже давно взошло. Но как только полностью осознал, что мой смартфон надрывается, с явным отвращением выдавая из своих динамиков песню «Гоп-стоп», сон тут же слетел, как будто меня окатили ведром холодной воды. Я сел на кровати и посмотрел на любимый девайс как на гадюку, но отвечать все равно придется, при этом разыгрывая роль человека с девственно чистой совестью и не обремененного никакими страхами.

— Косарь, — начал я сразу с обвинений, — вот как у тебя получается вечно испортить мне все самое хорошее? И поспать не даешь, и пожрать, и с дамами толком пообщаться.

— Что поделаешь, жизнь такая, — спокойно отреагировал на мои претензии бандос. — Просыпайся, я тебе халтурку подогнал, а еще Пахом приказал передать довольно пухлый конверт. Сказал, что сам знаешь за что. Я уже подъезжаю к твоему дому.

А затем он точно так же, как вчера его шеф, отключился, не дождавшись моего ответа.

Смотри ты, даже небольшое представление разыграли, но без огонька. Они что, решили взять мою жабу в союзники и конверт от Пахома должен был как-то успокоить? Да одно неестественное поведение Косаря насторожило бы даже абсолютно наивного человека. Ни за что не поверю, что он не стал бы стебать меня по поводу давно вставшего солнышка и все еще спящего сурка.

Мои потрясающие дедуктивные способности, конечно, дело хорошее, но как теперь поступить? Сидеть дома, переругиваясь с Косарем через бронированную дверь? Впрочем, какие проблемы? Если на вчерашнем месте преступления и стоило шифроваться в плане связи, то теперь-то зачем морщить себе мозг?

Я набрал номер Иваныча, но тот так и не взял трубку. Пришлось прибегнуть к стандартному способу связи и отправить сообщение. Вкратце описал сложившуюся ситуацию. Даже зубы не пошел чистить, пока не дождался ответа, который меня, честно говоря, озадачил. Инспектор, словно напрочь забыв о своих же вчерашних предупреждениях, просто написал: «Езжай».

Я еще с минуту просидел в кровати, пытаясь осмыслить перспективы, и они не очень-то радовали. Даже при самом лучше раскладе, в котором гоблин решил разыграть какую-то многоходовочку, отведенная мне роль наживки совсем не радовала. А ведь все может быть намного хуже. К примеру, Иваныч сейчас занят чем-то сверхважным и просто отмахнулся от меня, не особо вчитываясь в сообщение. К тому же я понятия не имел, к чему вообще привел наш вчерашний финт с якобы необнаруженным тайником.

Ехать не хотелось до жути, но придется. Выбор между спокойной жизнью затворника-старьевщика и, пусть грозящим постоянным риском, бытием относительно вольного стрелка я сделал уже давно. Так что остается лишь держать хорошую мину при плохой игре. К тому же перстень Пахому я не целовал, и убивать меня якобы за предательство он вряд ли станет, особенно учитывая мою ценность как профессионала. Так что, быстро собравшись и отмахнувшись от беспокойного писка Тик-така, я вышел на улицу.

Косарь ждал меня в своем кабриолете и по большому счету вел себя вполне нормально, но только на взгляд того, кто его вообще не знает. Он даже начал втирать мне что-то по поводу заказчика в итальянском квартале, который хочет продать Пахому картину, но я его практически не слушал, мысленно пытаясь хоть как-то смоделировать свое поведение в ожидаемых неприятностях. И как бы ни прокручивал в голове ситуацию, все равно не был готов к резкому повороту событий. Причем в прямом смысле этого слова. Когда мы проезжали возле автомойки, находившейся всего-то в двух кварталах от моего дома, Косарь резко крутанул руль, и мы въехали в открывшиеся практически перед носом кабриолета ворота. За спрятанную в рукаве булавку жандармского свистка я, конечно, хватался не так рефлекторно, как за щитовик, но все равно сделал это мгновенно. Правда, сломать ее не успел.

— Ты, Псих, даром свою цацку не порти, — недобро сузив глаза, повернулся ко мне Косарь. — У меня в кармане глушилка, так что никакой сигнал в радиусе десяти метров никуда не уйдет. И вообще, старайся не дергаться, не хочу потом тащить тебя на горбу с пулей в ноге. Да и тебе эти радости ни к чему. Я же предупреждал, что все твои закидоны рано или поздно закончатся бедой. Вот она и пришла.

В голосе Косаря не было особой угрозы и там даже сквозила легкая тень сожаления, но что-то я сомневаюсь, что его рука с зажатым в ней появившимся непонятно откуда револьвером дрогнет, если я начну чудить. Обоснованных опасений насчет своей жизни у меня все еще не было, поэтому решил отпустить ситуацию по течению, точнее, двигаться в указанном Косарем направлении.

— Давай перегружаться, незачем тянуть кота за хвост.

Только после этих слов я заметил, что второй выход из мойки подпирает микроавтобус с наглухо тонированными окнами. Пришлось подчиниться. В момент пересадки звероподобный подельник Косаря отобрал у меня прихваченные из дома револьвер, а вот конверт с деньгами от Пахома и щитовик почему-то оставил. Я вообще заметил, что этот артефакт мало кто в Женеве считает чем-то опасным, и очень даже напрасно. Мой инструктор по фехтованию намекал на то, что в будущем я смогу использовать кромку силового щита как лезвие. Но до этого еще очень далеко. Возможно, Косарю известен мой уровень освоения артефакта, а может, он вообще не знал о подобных нюансах.

Я опять настроился на долгую дорогу и снова просчитался: ехали мы не более десяти минут. Затем задняя дверца микроавтобуса открылась, и меня не совсем вежливо вытащили наружу. Хорошо хоть, руки не стали связывать, впрочем, с такими резкими парнями, как Косарь, в этом нет особой необходимости, разве что для психологического давления. Глаза мне завязывать тоже никто не стал. И вообще, обошлись без всех этих бандитских штампов. То ли мой статус не был таким уж жертвенным, то ли ребята чувствовали свою силу и не суетились без причины.

Когда выбрались наружу, я увидел, что мы находимся в гараже на три машины. Это был первый этаж какого-то дома, потому что спуск в подвал я бы ощутил, к тому же из-за с трудом прошедшего по высоте и закупорившего ворота микроавтобуса проникал дневной свет.

Тот факт, что меня не потащили под землю, а просто подтолкнули в направлении двери в жилую часть дома, вселил еще немого надежды. Правда, ее хватило ненадолго. Когда мы прошли по коридорчику мимо кухни и вышли в большую гостиную, я немного приуныл, увидев хмурый взгляд Пахома. Он и еще один дорого одетый мужчина, явно занимающий не последнее место в преступной иерархии города, сидели у обеденного стола на обычных стульях. Мысль о неправильных рыцарях овального стола промелькнула где-то на задворках сознания и в панике убежала в неведомые дали. Для меня подобрали стульчик поосновательней и даже повесили на спинку веревки.

Никто не приглашал меня присесть. Незнакомый напарник Косаря просто ухватил за шиворот и, немного встряхнув, усадил на внушающий опасения своей новой ролью предмет мебели. Одно хорошо: прям с ходу прикручивать меня к стулу не стали. Видно, для начала решили поговорить по-хорошему.

— Разочаровал ты меня, Назар, очень разочаровал, — удрученно качнул головой Пахом. Прямо как горюющий отец, окончательно разуверившийся в умственных способностях любимого отпрыска. Маски были окончательно сброшены, и вежливо обращаться на «вы» уже никто не собирался. — От меня ты видел только добро, а ответил черной неблагодарностью, можно сказать предательством, Назар. Из-за тебя легавые взяли нашего человека в жандармерии, когда он попытался забрать документы из тайника. Ты должен был знать, что в нашем мире подобное смывается только кровью.