Чтение онлайн

Так как телевизора в квартире не было, после обеда мы оба засели за свои ноутбуки. Но я, оккупировав кухню, занялся делом, выискивая блохи в своей новой идее налаживания нашей дальнейшей и, надеюсь, благополучной жизни, а Гена, разложив стол и стул, начал рубиться в какую-то стрелялку.

Правду говорила моя бабушка: «У неумечки не болят ни ручки, ни плечки». А в особенности голова.

К вечеру я окончательно принял решение и озвучил его своему другу, компаньону и по совместительство вассалу:

– Смотри, что у нас вырисовывается. В Китеже оставаться невыгодно, и не только из-за неприятностей с князьями, а точнее, с их шавками. – Зарождающееся ворчание Гены я остановил решительным жестом. – Давай подходить к делу рационально. Если нам нужно то, что стоит очень дорого, то есть два варианта – либо ищем деньги, либо едем туда, где это самое «нужное» стоит дешевле. В нашем случае – так и вовсе даром.

– Хочешь податься во внешники? – недовольно проворчал Баламут, хотя ему-то как раз эта идея должна была понравиться больше всего.

Но нет, сидит и ворчит.

– А что тебе не нравится? Ты же сам хотел в пампасы?

– Дураком был, потому и хотел. Ты как вообще представляешь себе жизнь на дикой внешке с ребенком на руках?

Наконец-то до меня дошла суть проблемы, и я улыбнулся:

– Даже думать боюсь, что тебе понарассказывали твои новые кореша о том, что творится за пределами Китежа. Ты бы еще спросил коренного москвича о жизни в сибирской глубинке. Твои советчики за защитные башни и носа не совали, а выводы делают, основываясь на слухах.

– Можно подумать, у тебя информация абсолютно надежная, – не унимался Гена.

– Не абсолютно, но вполне надежная, потому что я читал отчеты дальнобойщиков и отзывы тех, кто прожил в уделах не меньше года. И у меня имеются серьезные подозрения, что жизнь под крылом удельного боярина намного безопаснее, чем в этих вот фавелах. – Для пущей убедительности ткнул я пальцем в сторону окна. – Ты вообще знаешь, кто такие удельные бояре?

– Был разговор с парнями. Отморозки, дикари и анархисты эти твои бояре.

– Все может быть, – не стал я отстаивать не полностью достоверную информацию. – Но беспредела за ними не замечено, и холопить всех подряд они не стремятся. По большому счету, это местные аналоги пионеров. В смысле не юных ленинцев, а тех, кто небольшими группками осваивал Америку. Когда местные в сороковых все же надумали наладить контакт с большой землей… Слушай, ты читал ту статью, что я тебе скинул?

– Ну, так… – замялся Гена и изобразил в воздухе пальцами некую невнятную фигуру.

– Кто бы сомневался, – вздохнул я и продолжил: – В общем, договорившись с большевиками, князья и Посадник пустили сюда много ученых. В том числе геологов, географов и биологов. Сам знаешь, какие в Союзе были отмороженные энтузиасты. И нашли они много чего вкусного, но затем в пятьдесят втором гэбисты предприняли вторую попытку устроить тут коммунизм, но с магами шутки плохи, и почти всех революционеров пустили дымом из трубы городского крематория. В смысле после того как убили в процессе бунта, а не живьем. Остальных вышвырнули домой, а вот накопанная учеными информация осталась. Ресурсы городу нужны были до зарезу, особенно из-за возникшей блокады. Беда в том, что их еще нужно было как-то добыть, а горожане не очень рвались покидать свои уютные дома. Тогда и придумали такую фишку, как удельное боярство. Все, у кого шило в одном месте имело особую длину и остроту, собирали ватаги и обживали стратегически важные места. Причем истинных магов, способных одним заклинанием завалить парочку тираннозавров, там было не так уж много. В основном осваивать целину отправлялись маги-пустышки с жалким набором артефактов в компании таких же отмороженных соратников-недаров. За это маги получили боярские звания и места в Думе. Но времена пионерского подвига давно закончились. Сейчас в большинстве уделов живет масса народу. Ты следишь за моей мыслью?

– Ловлю каждое слово, – вскинулся Гена, хотя было видно, что ему невыносимо скучно.

– Лови дальше. Нам интересны уделы, в которых налажена комфортная жизнь, но людей проживает не слишком много, чтобы сильно влиять на уровень энергии. В итоге на выбор имеем три места, где насыщенность поля колеблется от четырнадцати до семнадцати процентов. Это уделы бояр: Васнецова, Бехтерева и Щукина. Время у нас есть, и я постараюсь нарыть на них побольше инфы, чтобы сделать окончательный выбор. Что скажешь?

– Это ты сейчас со мной советуешься или пытаешь не ранить чувства бедного холопа? – почему-то окрысился мой друг.

– Советуюсь, – не повелся я на его подначку, – но свое мнение изменю, только если твоя идея окажется лучше.

– А вариант остаться в городе, подписав контракт с кем-то из адекватных князей, это как бы совсем не вариант?

Меня опять начало накрывать яростью, но не как в прошлой жизни – нервной и порывистой, – а какой-то холодной и колючей:

– Все никак не можешь успокоиться? Ладно, давай поговорим. Ты помнишь нашу беседу с ушкуйником?

– Да, и по нему не скажешь, что парню плохо живется при князе, – не унимался мой друг, который наверняка путал службу в государственных структурах со службой дяде.

– Не о нем речь, – спокойно подметил я. – Ты заметил, что Жакоб, ну тот здоровяк в котелке, даже не посмел сесть с нами за стол и все время простоял за спиной хозяина навытяжку?

– Ну я ведь тоже…

– Ты там не выслуживался, а больше паясничал, – не дал я договорить другу, – а Жакоб именно что выслуживался, давно приняв для себя роль лакея. Но и это не самое главное. Теперь представь, как этот холоп ведет себя в присутствии боярина, под которым ходит кавказец. Я уточнял, обычные маги присягают именно боярам, а не князьям. Есть у меня такое подозрение, что в присутствии бояр холопы даже взгляда поднять не смеют. А перед князьями, возможно, бьют земные поклоны. Гена, эти ребята живут по правилам семнадцатого века. И еще один нюанс. Думаешь, они меня в ушкуйники возьмут или боярином назначат? Скорее всего, посадят клепать артефакты и начнут шпынять по поводу и без. И вот теперь представь, как при всех этих раскладах будет житься тебе в таких условиях? Ты об этом подумал?

Баламут немного растерял задор и задумался. Нет, он никогда не был дураком, но его характер и род деятельности приучили принимать решения и делать выводы на основе имеющейся в быстром доступе информации, а это частенько приводит к ошибочным суждениям.

– Ну и чем твои удельные бояре лучше городских? – уцепился он за шальную мысль.

– Другими традициями и укладом. Традиции, Гена, туго прививаются, зато вытравить их еще тяжелее, особенно если они тешат чье-то самолюбие. Ты не задавал себе вопрос, какого хрена наши мужики в старину должны были при приближении самого задрипанного помещика падать мордой в пашню? Никогда русичи времен Рюрика такой фигней не страдали. Максимум поясной поклон, да и то не всякому вельможе. Эту фишку князья привезли из Золотой Орды, когда получали там ярлык на княжение. Вернувшись домой, они поставили на карачки уже своих бояр, а те в отместку понесли новую моду, так сказать, в массы. Не все, конечно. Был там один ретроград и немодный парень – Михаил Черниговский. За непокорность нукеры Батыя срубили ему голову. Остальные же князьки решили, что голова дороже чести.

– При чем здесь поклоны? – не выдержал Гена, никогда не любивший сухой исторической хроники.

– При том, что местные князья-маги хоть и не чета своим земным предшественникам, но очень хотят, чтобы вассалы почитали их и боялись. Городские бояре вторят своим хозяевам и компенсируют унижение перед боссом, вытирая ноги о своих подчиненных. А вот удельные бояре вышли из строптивцев, изначально волком смотревших на местных князей и их замашки. Удельники вместе со своими людьми и лес валили, и в сырых землянках спали, и кусок черствого хлеба делили. Да и вообще на такой добровольный мазохизм идут только те, кто не хочет ползать на коленях. Вот и я не хочу.