Чтение онлайн

– Ладно, пошли. Но давайте без самодеятельности. Если кого-то посетит гениальная по своей лихости идея, сначала озвучиваем, затем получаем добро и только после этого действуем.

– Не много ли согласований для боевой обстановки? – проворчал Гена, но решил не развивать тему.

По невысокой траве, вслед за хоть уже и не таким резвым, как десять минут назад, но все еще достаточно быстрым зверьком, мы буквально бежали, но, когда вошли под сень баобабов, все инстинктивно перешли на шаг.

Смотреть на подобные леса со стороны или из кабины фуры – это одно, но вот так войти в вечный сумрак тени гигантов, чьи стволы впечатляли не меньше, чем колонны египетских храмов, было тем еще испытанием для нервов. Да и куда там египетским зодчим. Толстенные, до десяти метров в диметре бугристые стволы росли друг от друга на непривычно большом расстоянии. Непривычно для моего представления о лесе. Такого в родных чащах я не видел.

Травы здесь не было вообще, лишь полусгнивший наст из мертвых листьев пружинил под ногами. Казалось, вокруг вообще нет ничего живого, лишь слабенькие листочки пробивались на лианах, оплетавших свои гигантские опоры.

Крона, закрывавшая от нас небо, нависала где-то метрах в пятидесяти над головой. Под сенью великанов преобладали темно-коричневые оттенки, которые оживляли лишь очень редкие, тонкие спицы солнечных лучей, чудом пробившихся сквозь могучую крону. Вот где наверняка царило настоящее буйство жизни во всем ее многообразии. Вновь дико захотелось по примеру жителей соседнего удела забраться на верхотуру.

Одно хорошо – в подобном месте видно далеко, но все равно непривычный пейзаж давил на психику. Было такое ощущение, что мы перенеслись в сказочный лес. Только непонятно, кто сейчас появится из-за толстенного, выпирающего из наста корневища – Леголас или Баба-яга.

Ох, боюсь, это может оказаться нечто такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Намек на то, что предчувствия меня не подводят, мы получили минут через пять, когда приближались к склону. Здесь начинался подъем северного конца долины. Баобабы стали еще мельче, и их крона опустилась метров до двадцати, что по местным меркам очень низко. Появились обширные поляны, заросшие травой и кустами. Скорее всего, в этом месте был слишком тонкий слой почвы на камне, что не нравилось древесным гигантам.

Кусты росли не сплошной стеной, а отдельными участками, оставляя между собой лабиринт проходов разной ширины. Постояв на опушке большой поляны, мы двинулась вслед за Чучей. Прошли по прогалине между колючими зарослями метров пятьдесят, и тут эта крыса сдавленно пискнула, сиганув в ближайшие кусты.

Не понял? Что за…

Ответ на так и не заданный вслух вопрос пришел практически сразу. Еще на входе в лес я установил связь с обручем и постоянно подпитывал его, несмотря на легкую головную боль. Кстати, теперь она была значительно слабее, чем раньше, и появлялась гораздо позже.

Благодаря такой предусмотрительности мне удалось уловить волну азарта вкупе с голодным предвкушением. Весь этот набор прилетел откуда-то сзади, заставив меня резко крутануться на пятках.

Теперь наш боевой ордер изменился – опричники спереди, а я чуть сзади и между ними.

Здоровенная тварь, ничуть не похожая на скального сфинкса, поняла, что ее заметили, но почему-то не прыгнула, хотя уже была в нужной позе. Зверюга на первый взгляд походила на плоскомордого льва, раскрашенного тигриными полосками. С тигром его не позволяло ассоциировать некое подобие гривы, словно состоящей из толстых растаманских дредов.

– Гремучий лев! – хрипло от волнения прокаркал батоно Леван и, добавив по-грузински что-то явно матерное, вскинул винтовку.

И в этот момент то, что мне показалось гривой, вдруг распахнулось, как павлиний хвост. Это оказались никакие ни дреды, а что-то похожее на щупальца с костяными пластинами на концах.

Так вот почему его называют гремучим…

Зверь оглушительно рявкнул, затрещав своими погремушками, и все посторонние мысли вылетели из моей головы, оставив там только животный страх. Первый раз в жизни я понял – как это, когда трясутся поджилки. Все тело словно замерзло, слабо откликаясь на команды мозга.

Сознание заметалось в черепной коробке, и тут опять сработали инстинкты. На «вдох» времени не было, так что я просто пустил добрую половину своего постоянного запаса в обруч, повторяя прием, использованный при защите от видений Чучи. Сразу стало легче, и я, не теряя времени, выпустил в зверя всю обойму, жалея лишь об одном – что не взял собой барабанный магазин. Прыгнувшего вперед зверя с минимальным интервалом встретили как минимум шесть пуль из выпущенной десятки.

Знатно я разворотил ему морду, но даже в таком состоянии лев еще мог дотянуться до кого-то из нас, потому что полета такой туши не остановить даже пулям из «вепря». К счастью, определенный успех согнал с меня панику, и я вполне осознанно пустил весь свой энергетический остаток на «воздушный таран». Пришлось делать шаг вперед навстречу опасности, чтобы не зацепило товарищей. Льва ударная волна не отбросила, но его полет резко прервался, и туша, все еще дрыгающая лапами с жутким когтями, рухнула буквально в метре от ног моих опричников. Их тоже неслабо мотнуло, но уже в стороны.

На меня навалилась слабость, так что пришлось срочно тянуть энергию как из окружающего пространства, так и с браслетов товарищей. Похоже, именно это и вывело Гену из ступора. Он непонимающе уставился на свой так и не выстреливший автомат, повернулся ко мне и растерянно спросил:

– Чтоб меня! Это что, черт возьми, было?

– Оторопь, – тут же пояснил Леван. – Нечто похожее могут выдать только птерогрифы, болотный варан и вот такие гремучие львы. Еще есть знаменитая птица Рух, но там совсем уж запредельные масштабы, и долбит она, так сказать, по площадям.

Я наконец-то окончательно пришел в себя и даже преисполнился некой гордости.

– Батоно Леван, а вы говорили – пукалка, – с вызовом кивнул я на поверженного льва.

– Да, – почему-то с сожалением вздохнул грузин, – не пукалка, а мясорубка. Вы же, шеф, своим энтузиазмом лишили нас как минимум двух тысяч червонцев.

– В смысле? – растерялся я.

– Да в такой зверюге всяких ингредиентов для наших ведьм на пятнадцать кусков, не меньше. Это если продавать в самом Китеже.

– И что теперь делать?

– Что-что, – проворчал старик, доставая из ножен охотничий нож, – спасать оставшееся.

– А может, свалим отсюда, пока никто другой не приперся? – справедливо подметил Гена.

– Не переживайте, Геннадий. Там, где бродит гремучий лев, не станет ошиваться даже единорог.

– Да ладно! – не поверил Баламут. – Неужто такая громадина не прибьет какого-то льва?

– Не какого-то, а гремучего, – продолжил лекцию опытный старожил, при этом уже примериваясь, где сподручнее надрезать тушу зверя, которую переворачивать придется всем вместе. – Если что, единорог затопчет льва, но только когда осатанеет. Кстати, опытные люди говорят, что бешенство является его защитной фишкой. В таком состоянии великана даже оторопь не берет. Да и усиленная «молния» не вырубит. Но при этом единорог все равно не станет попусту искать встречи со львом.