Чтение онлайн

— Вы хотите сказать, что он… живой? — спросил я, честно говоря, подумав, что старик либо начинает впадать в маразм, либо перепил пива.

— Я ни в чем не буду тебя убеждать. Суть истинного серебра до сих пор запредельная загадка даже для профессоров Китежской академии. Все, что нужно, ты со временем поймешь сам, особенно потому что у тебя на голове работа старого мастера. Может, скажешь, что сейчас он откликается на твои призывы так же, как и в первый раз?

— Скорее она, а не он… — вырвалось из меня недовольное ворчание.

Объяснять было долго и муторно, поэтому я просто снял шляпу, надорвал нити и вытащил на свет божий диадему.

Гена уже видел это миленькое украшение, более подходящее какой-нибудь королеве красоты, поэтому лишь улыбнулся. Барон удивленно поднял брови, а Тадеуш от неожиданности так фыркнул в кружку с пивом, что забрызгал себе всю физиономию.

— И где же ты нашел такую прелесть? — насмешка в голосе старика смешалась с настоящим восхищением.

— У Хомяка выторговал, в хранилище артефактов. Знаете такого? — со вздохом ответил я, разглядывая пусть и бесценную для меня, но все еще раздражавшую своим гламурным видом вещь.

Если бы это был простой обруч, как стандартный девайс операторов магопреобразователя, я бы чах над ним, как Кощей над златом, но сейчас вид артефакта заставлял меня краснеть.

— Почему же не знаю? Очень даже хорошо знаю, — криво улыбнулся барон, явно лично знакомый с вредным цербером главного хранилища артефактов горсовета. — Похоже, старик совсем из ума выжил, если ради хорошей шутки расстался с такой вещью.

— Настолько ценная?

— Скорее редкая и специфическая. Там внутри есть штамп в виде звезды в ромбе?

— Есть, — кивнул я.

— Хороший мастер был. Если ты освоил конструкт сразу, значит, уровень четвертый, не больше. Явно делался под заказ. Дашь посмотреть?

Я без задней мысли протянул обруч барону, но он даже не сделал попытки взять его в руки:

— Еще один совет: никогда и никому не позволяй прикасаться к твоим артефактам. Настройки могут слететь даже без злого умысла. И не вздумай переделывать его. Впрочем, вы вместе не так уж долго, и в твоем случае можешь подогнать его под мужской стандарт, но найди хорошего артефактора и сразу пообещай оторвать ему руки, если он сунется в основной контур.

Я с сомнением посмотрел на уже ставший родным артефакт.

А может, барон прав и мои успехи в освоении магической штуки обусловлены не умом носителя, а доброй волей всего лишь кажущегося бездушным девайса, начавшего доверять новому хозяину?

Тьфу ты, чертовщина какая! Чего только в голову не придет после рассказов этого сказочника и третьей кружки пива…

С легким раздражением я сунул диадему в шляпу и вернул головной убор на предназначенное ему место.

Как это обычно бывает, из-за информационного токсикоза способность к анализу начала буксовать. Лучшее лекарство от этой беды — расслабление и смена темы:

— Кстати, господин барон, не подскажете, откуда в славном городе Купферштадте появилась столь колоритная дама, как фрау Катарина?

— О, — оживился старик, — это дивная история!

При этом он почему-то покосился на Тадеуша, который опять обрызгался пивом.

И тут барон поведал нам романтически-юмористическую историю о том, как одна веселая вдовушка решила, что ей суждено стать женой отважного разбойника по прозвищу Стальной Тедди. Кто бы сомневался, что Катарина, не получив желаемое с наскока, организовала грамотную осаду, которая длится уже пятнадцать лет.

Вот она какая, по-настоящему немецкая любовь!

Когда мы обсуждали артефакты, охрана барона не очень-то прислушивалась к нашим разговорам, предпочитая пожирать мясо и хлестать пиво, но, когда речь зашла о фрау Катарине, народ тут же навострил уши.

Тадеушу это конечно же не понравилось, и он погнал подчиненных обратно к наполовину разделанной туше единорога. Немцы — народ рачительный, и у меня не было ни малейших сомнений в том, что вскоре на месте схватки человека и монстра останутся только потревоженная земля и совсем уж ни на что не годные ошметки.

Привлеченные запахом крови и непонятной суетой, к месту событий начали подтягиваться окрестные хищники, так что охота продолжилась, и даже мне пришлось немного пострелять.

В итоге все остались довольны — поохотились, сожрали чуть ли не половину единорога, выпили бочку пива и, что важнее всего, обменялись информацией.

Солнце клонилось к закату, так что засобирались домой.

На станции Гена со свитой барона продолжили застолье и параллельно принялись делить охотничьи трофеи. В этом деле мой друг понимает куда лучше меня, так что я не стал мешать и повел Карла на кухню, дабы перекусить и выпить по пятьдесят граммов коньяка. После этого мы разошлись кто куда: он — в комнату для гостей, а я — заниматься делом. Но перед этим барон предупредил меня, что завтра уезжает очень рано, как только караваны покинут станцию, и было бы неплохо, если бы я в это время не дрых, а проводил дорогого гостя. Так что пришлось ставить будильник на несусветную рань.

В принципе, можно было и не ложиться — такое впечатление, что будильник начал орать, как только я коснулся головой подушки. Умывание холодной водой ситуацию не особо исправило, так что в рассветные сумерки я выходил сонным, вялым и недовольным жизнью.

Охранники барона, как и Гена, тоже не источали оптимизма, но у них ведь на то имелись серьезные причины в виде вечерней пьянки. А вот сам барон и Тадеуш были свежи как огурчики.

И все же меня немного насторожила серьезность лиц этих персонажей. Опасение усилились, когда двое охранников барона вывели из купола станции Руперта и его ручного мага, но я все рано оказался не готов к тому, что произошло дальше.

Без единого слова, просто по кивку хозяина два бойца подскочили к сонно моргавшему магу и лихо завернули ему руки за спину, да так, что бедолага вскрикнул от боли и наклонился вперед.

Все так же молча, барон подошел ближе, а за ним шагнул Тадеуш и откинул крышку тубуса, на который я только сейчас обратил внимание.

Сонливость и недовольство тут же слетели с меня, а за ними вдогонку по спине побежали ледяные мурашки. Из открытого тубуса выглядывала рукоять, и что-то мне подсказывало, что это знаменитый кацбальгер Головоруба.

Я даже рта открыть не успел, как барон кошачьим движение выхватил меч и ударил практически без замаха. Перед самым ударом на мече засветились руны. С вызывающим тошноту стуком голова упала на асфальт, а фонтан крови из обрубка шеи забрызгал серую поверхность метров на пять.

То, что произошло дальше, испугало меня едва ли не так же сильно, как сама казнь. Спокойно, словно прибирающая на кухне домохозяйка, барон поднес ладонь к ране. Полыхнуло красным, тошнотворно завоняло паленым мясом, и труп перестал кровоточить.