Чтение онлайн

— Красивая сказка, — иронично подметил я.

— Да, красивая, — грустно согласился хорох. — И как у любой, слишком оторванной от жизни сказки, у нее был плохой конец. На Хоккайдо одновременно происходило множество экспериментов, и, когда один из них вышел из-под контроля, все обрушилось словно костяной домик.

Хорох, скорее всего, имел в виду аналог карточного домика из китайских игральных костей.

— Что же это за эксперименты, которые способны загадить целый остров?

— Мы не знаем, господин, потому что нынешнее племя хорохов — всего лишь потомки жалкой горстки беженцев. Совет брадарских и аравийских яхнов принял решение подчиниться человеческому племени.

— Что значит «подчиниться»? — жестко уточнил я.

— Мы стали рабами не только для вида. Умения нашего племени дают слишком большие возможности для подчинения других и слишком слабый контроль над собственными желаниями. Мы отдали все решения в руки людей.

— И я должен этому верить?

— Это правда, господин. Иной правды у меня нет.

Над этим следовало подумать. Мое отношение к хорохам скакало из стороны в сторону, как убегающий от охотника заяц. При первом знакомстве я был чуть напуган, но вместе с тем восхищен знаниями и мудростью нечеловеческого племени. Затем Хоккайдо переменил это отношение на диаметрально противоположное. Новый скачок восприятия произошел пару часов назад, когда я увидел сборы находящихся в школе хорохов. Полтора десятка существ напоминали перепуганную стайку цыплят, особенно было жалко смотреть на малышню, которых в школе использовали для развития навыков управления у будущих поводырей.

Возможно, это была талантливая игра, но тогда зачем, имея контроль над людьми, они отдали своих детей на опыты неумелых учеников? А я точно знал, что иногда уроки по управлению приносили «птенцам» массу мучений.

— Хорошо, — кивнул я и впился взглядом в глаза хороха, — будем считать, что все это правда. С этой минуты вы можете рассчитывать на мою защиту, но если почувствую хоть тень попытки управлять моими людьми или тем более мной, вырежу весь ваш курятник.

— Этого не будет, господин. Тем более даже мне не удастся взять под контроль Укротителя. — Похожий на попугая размером с пятилетнего ребенка птицелюд качнулся на своем насесте в поклоне.

Мне даже стало немного стыдно из-за своей грубости к существу, мудростью и знаниями несомненно превосходящему меня в десятки раз, но седмица выдалась не самая простая, хотя это и не является оправданием грубости.

— Что ж, верховный, в таком случае мы с вами сможем сохранить дружбу поводырей и хорохов. А насчет тайны Хоккайдо — пусть она останется тайной, незачем лишний раз будоражить простых людей. — Я с максимальным уважением поклонился хороху и вышел из класса.

Казалось, на сегодня тяжелые разговоры закончились, но в самый последний момент выяснилось, что это не так. Мы уже заканчивали погрузку решившего остаться в корпусе персонала школы на дракар и две торговые ладьи, когда я поинтересовался у своего наставника по управлению, как там дела у моих старых друзей. В ответ учитель огорошил меня неприятной новостью:

— Ни Олана, ни Берислава в корпусе больше нет.

— И куда они подевались?

— По приказу принца их контракты были разорваны. А после этого, как мне известно, они поступили в Орден Чистых.

— Вот это номер! Вы уверены?

— Да, я уточнял. Ученики все же… — грустно вздохнул учитель.

Действительно, приятного мало. Ладно Берислав — этот мутный тип всегда искал неприятности на свою, да и на наши с Оланом пятые точки. И постоянно находил. У меня до сих пор остался осадок после последней встречи с однокашниками, на которой Берислав обвинил меня в том, что наверняка совершил сам. После этого на нашем товариществе можно было ставить крест, но отказаться от неплохого парня Олана без последнего разговора было бы нечестно.

Самым последним местом в Лугусе, которое я посетил бы по своей воле, было логово Ордена Чистых. Брат Врадак и здание подобрал под стать себе — такое же мрачное, с готическими крышами, которые своими шпилями словно раздирали чистое небо.

После моего стука в окошке ворот появилась недовольная физиономия.

— Позовите Олана Мак Тарниса.

Некоторое время глаза в окошке сверлили меня, а затем заслонка захлопнулась.

Ну и как это понимать? Ждать мне появления Олана или нет? Ладно, подожду минут десять, а там — пошло оно все лесом!

Через пять минут створки ворот со скрипом приоткрылись, и в образовавшийся проем протиснулся Олан, а за ним следовал хмурый Берислав.

Оба моих бывших однокашника были облачены в широкое монашеское одеяние светло-серого цвета. Вместо привычных для ордена веревок они были подпоясаны широкими ремнями с тонкими кинжалами на них. Из-под спускающегося до середины голени одеяния выглядывали брюки, заправленные в короткие сапожки.

Что ж, не в веригах ходят — и то ладно.

— Тебя никто не звал, — тут же вызверился купеческий сын.

— Тебя, кстати, тоже. — Напряжение тяжелого дня дало о себе знать, и я вспыхнул как пук сухой соломы. — Берислав, валил бы ты отсюда. Твоя харя вызывает во мне желание плюнуть. Догадайся куда?

Купеческий сын и новый член очень мутной организации сжал кулаки и шагнул вперед, но заворчавший словно медведь Клепп остудил его порыв.

— Олан, — я перевел взгляд на кельта, — если теперь Берислав говорит тебе, как поступать и с кем говорить, мне здесь делать нечего. Если же все не так плохо, давай отойдем в сторону.

Мак Тарнис тяжело вздохнул, но, несмотря на возможные проблемы, пошел за мной. Нам вслед полетел скрип зубов Берислава.

— Олан, что, блин, происходит? — спросил я, когда мы отошли на полсотни метров от ворот. — Как тебя угораздило влезть в эту мерзость?

— Тебе не понять, — попытался отмахнуться от вопроса мой старый товарищ.

— А ты попробуй объяснить, я не тупее других; или это не мое собачье дело?

На него было жалко смотреть. Олан — явно не заблудшая овечка и понимал, в какую передрягу попал, но что-то мешало ему плюнуть и уйти вместе со мной.

— Молчун, — назвал меня старым прозвищем Олан, — все очень сложно. Берислав ищет выгоду, я же вынужден подчиниться воле отца.

— А объяснить ему, какие на самом деле эти ваши Чистые, — что, не вариант?

— Да не поймет он! — вдруг психанул Олан. — Я и в поводыри попал только потому, что отец ищет протекции при дворе. А сейчас там правят бал религия и монахи. Уже сейчас клан Мак Тарнисов благодаря мне стал намного сильнее.

— Ты хоть понимаешь, чем это может для тебя закончиться?

— Да ничем особенным, — горько улыбнулся Олан. — Пройдет мода на Чистых — и я опять куда-нибудь поступлю.

— Нет, друг; боюсь, что не все так просто и, возможно, скоро тебе прикажут штурмовать мое поместье для того, чтобы уничтожить всех поводырей и они. Мы будем драться, и мне бы очень не хотелось, чтобы один из нас убил другого.

— Мне этого тоже не хочется, — оживился Олан. — А почему твое поместье?

— Потому что теперь я владелец всех они и хорохов.