Чтение онлайн

– Но это же дворяне, – попытался ухватиться за соломинку околоточный с тем же успехом, как и утопающий.

– Да? – сыграл я удивление. – Они не представились.

Еще бы. Я сделал все, чтобы бретеры не успели этого сделать.

Кроме простого и унизительного отказа от дуэли имперская власть в данном вопросе проявляла маниакальную тягу к формальностям. Так что любое отступление от дуэльного кодекса каралось по всей строгости закона. На этом и строился мой расчет.

Околоточный оказался не так уж туп. Он посмотрел на кабатчика, который с недовольным видом кивнул, подтверждая мои слова.

Тоже не дурак, потому что понимал: в деле дворян, получивших знаки отличия из рук императора, может всплыть и судебный видок с магическим детектором лжи. К тому же от полицейского не укрылся обнаженный клинок молодого бретера и наше оружие, явно не покидавшее ножны.

Было видно, что околоточному очень не хочется раздувать происшествие, которое наверняка повлечет за собой непростое общение с участковым приставом, а то и с обер-полицмейстером.

Недолгий анализ подвиг полицейского на принятие кардинального решения.

– Устин, – повернулся он к городовому, – зови Петра и Захара. Пеленайте этих молодчиков. А еще найди господам извозчика.

Опомнившись, он повернулся ко мне, чтобы понять, не переборщил ли с командами. В ответ я лишь согласно кивнул.

– Вы не сумлевайтесь, ваше благородие. Мы уж поспрошаем с супостатов, а для вас никаких беспокойств не будет, – уверил нас околоточный.

Ну что же, можно сказать, что этими словами он реабилитировался в мох глазах, так что можно и не гадать о степени вовлеченности полицейского в это дело.

Здоровяк Устин справился с заданием очень быстро, и через минуту еще два городовых вязали начавших приходить в себя бретеров, а мы с Евсеем направились к пролетке.

Когда вышли на улицу, я увидел, что солнце уже зашло.

Да уж, в приятной компании время летит очень быстро. Увы, повторить подобное не получится еще очень долго. Пару лет Евсей не сможет посещать Топинск, а у меня вряд ли получится наведаться к нему в станицу.

Глянув на небо, я все же решил не искать приключений на свою голову и приказал извозчику править во дворец Даши. Уверен, там найдут где приютить хворого казака, а в госпиталь он вернется утром.

Переезд прошел без малейших проблем, и спустя некоторое время нас встретила чем-то встревоженная охрана графского дворца.

Евсея я сдал его старой знакомой горничной, которая пообещала позаботиться о раненом казаке. Ее озорной взгляд вызвал у меня беспокойство. Евсей еще слаб, и вряд ли ему до постельных утех. Впрочем, человек он взрослый, пусть решает сам.

Теперь мне нужно было как-то тихо и незаметно добраться до своей комнаты.

Не вышло.

– Где тебя носило? – нахмурившись, спросила Даша, которая явно вернулась домой задолго до меня.

Княжна стояла на верхней площадке лестницы и гневно смотрела сверху вниз. Ей бы еще кулачки в бока упереть, и получится вылитая сварливая жена, встречающая непутевого мужа.

– А что случилось? – на всякий случай не став ерничать, спросил я.

– Тебя хочет видеть князь Романов.

– Это отец первой жертвы?

– Да.

– И на кой я ему сдался?

– Хочет отблагодарить, – таинственно прищурив глаза, сказала княжна, но мне от этой загадочности почему-то стало не по себе. – Ладно, поговорим об этом завтра с утра. А сейчас лучше скажи, где ты умудрился так измазать новенький мундир? И что это у тебя на ноге? Кровь?

Пришлось рассказывать о происшествии в кабаке, за что я выслушал еще один разнос.

– Нужно обработать твою рану, – закончила свое показательное выступление Даша.

Хмель еще витал в моей голове, так что я позволил себе некую вольность:

– А может, проще будет обработать эту царапину вместе с другими, которые вот-вот появятся у меня на спине?

Как-то она плохо на меня влияет. Похоже, мне начали нравиться жесткие развлечения со стригой, часто заканчивающиеся некоторой порчей моей шкурки. Главное – от царапин не перейти к хлыстам и шипованным битам.

Взбежав по лестнице, я подошел к княжне вплотную и попытался ее обнять.

Увы, на этот раз ко мне прилетела птица обломинго.

– Сударь, вы пьяны и вообще вели себя сегодня совершенно отвратительно. Извольте удалиться в свою комнату.

Неприятно, но пришлось подчиниться. Похоже, я засиделся в гостях. Пора и честь знать. Тем более что мавр сделал свое дело, мавр может удалиться в милый его дикому сердцу Топинск.

Даша все же прислала горничную, которая обработала мне раны, и после этого сон окончательно сморил меня. В голову лишь непрошеной гостьей вернулась эгоистичная мысль о том, что после всех этих приключений я лишился поддержки такого сильного бойца, как Евсей. В будущем это может иметь самые печальные последствия, и стоило бы подумать о собственном усилении.

Если честно, меня уже утомили все эти подготовки к визитам, раутам и приемам. Я в полной мере осознал, что чувствует свадебный конь, у которого голова в цветах, а противоположная часть туловища в мыле. Попытку обрядить меня в очередной шедевр столичных мастеров я пресек в зародыше и на прием к князю Романову решил отправиться в запасном полицейском мундире от омских мастеров, который теперь украшал крест ордена Архистратига Михаила третьей степени.

Князь – старый вояка, и такой внешний вид гостя не должен оскорбить его взор.

Мне кажется или Даша суетится даже больше, чем перед церемонией награждения?

– Не забывай, что князь хочет отблагодарить тебя как единственно сумевшего отомстить за смерть сына. Только не вздумай опять ляпнуть, что хочешь денег за свои подвиги.

– Это когда я такое говорил?

– Ну как же. Тебе ведь чести и наград не надо, а денег подавай.

– Это пословица такая, – постарался я оправдаться, но Даша была настроена слишком серьезно.

– Держи свои пословицы при себе. Хватит с меня выходки на приеме у отца, – вздохнула княжна, все же припомнив мне наглое поведение с ее родственниками.

Ей наверняка досталось на орехи и от папеньки, и от дражайшего дядюшки.

– А пулю мне так и не вернули, – пожаловался я без малейшей надежды на сочувствие.

Вот теперь Даша разозлилась серьезно:

– Как с тобой тяжело. Иногда я думаю, что ты лишь играешь роль храбреца без царя в голове, но порой кажется, что так оно и есть, – злобно зашипела она, а затем устало посмотрела мне в глаза. – Прошу тебя, будь с Никитой Александровичем вежлив. Он мне очень дорог. Ему и без того тяжко.