Чтение онлайн

– Ты как? – спросил я, подходя к Евсею и на ходу перезаряжая револьвер.

Серебряных пуль осталось полтора десятка.

– Бывало и хуже, – прорычал казак, стирая кровь с шерсти на морде, раны под которой стремительно зарастали. Его речь из-за волчьей ипостаси звучала необычно, но вполне понятно.

Да уж, бывало, причем я тому свидетель.

– Идем дальше?

– Нет, сейчас возьмем и сбежим отсюда.

Ну и ладно, шутит – значит, силы еще есть.

Вниз казак опять пошел первым, решительным жестом отвергнув мою инициативу.

– Вот мерзота. – Казак явно хотел плюнуть на труп врага, но лишь напускал слюней себе не полушубок.

А вот у меня вид поверженного врага вызвал совсем другие чувства:

– Только не это!

На нижних ступенях лестницы лежало пробитое пулями тело кота, очень знакомого кота.

А это значит…

На душевные муки и разглагольствования у нас времени не было, потому что сразу за поворотом короткого подземного коридора происходило что-то явно нехорошее. Мерцающий свет приобрел неприятно гнилостную желтизну. Открывшаяся нам после поворота картинка вызвала мороз по коже. На полу квадратного помещения с простыми каменными стенами была вычерчена мелом сложная пентаграмма, вокруг которой на обычных, поставленных на попа бочках стояли большие медицинские банки с человеческими сердцами внутри. Все это было оплетено проводами и уставлено энергетическими накопителями.

Откуда такая уверенность? Висящий под потолком магический фонарь давал достаточно света, да и считать я умел. Жидкость в банках слабо светилась, и по сокращающимся как живые сердцам пробегали крошечные искры. Каждые несколько секунд они собирались вместе, и тогда небольшая молния ударяла в лежащий посреди комнаты большой кожаный мешок. То, что извивалось внутри, явно испытывало страшные мучения, но страдало совершенно беззвучно.

Я тупо засмотрелся на всю эту жуткую композицию, завораживающую смесью мистического колорита и какой-то сбивающей с толку простоты – те же бочки и грубо зашитый мешок. А вот казаку было плевать на любые эстетические несоответствия – он как раз был человеком дела, поэтому сразу двинулся к ближайшему постаменту с явно деструктивными намерениями. Увы, сделать он успел только пару шагов. Внезапно тело Евсея взмыло в воздух, и его конечности резким движением вывернуло в неестественное положение. Послышался громкий хруст и совсем не героический взвизг. Затем изломанное тело отбросило на стену подземелья.

Мрак в углу комнаты сгустился, и на свет вышел некто в черном сюртуке и белой маске на лице.

– Мне жаль, что вы сюда пришли, – пророкотал магически измененный голос.

– А мне жаль, что я нашел здесь вас, профессор, – проглотив предательский комок в горле, сказал я.

– Вы правы, Игнат Дормидонтович, – обычным голосом сказал профессор Нартов, снимая маску. – После опознания бедолаги Лео это уже ни к чему. Я недооценил вас. Борзов был хорош как испытатель моих новинок, но умом он не блистал. Его даже не убедил якобы цинский амулет защиты от видоков. Да и сам я оплошал.

Профессор сделал жест рукой, и воздух вокруг него засветился. В этом свечении особо ярко проявилась нить, все еще ведущая в мою сторону.

– Обрывок связующей нити удильщика? – заинтересованно спросил он и еще одним жестом уничтожил связь. – Интересно, судя по всему, она напиталась моей энергией и потому продержалась так долго даже без контакта с видоком.

– Но почему? – не сдержался я и выплеснул свое непонимание и боль в одном вопросе. Разглагольствования профессора как-то прошли мимо моего сознания.

– Я ученый, мой юный друг, – с доброй улыбкой, которая ну никак не вязалась со всей этой жуткой мизансценой, сказал профессор. – Цель всегда оправдывает средства.

Его ответ мне ничего не объяснил, а дружеское обращение вызвало вспышку бешенства, и я резко вскинул револьверы. Дистанция мизерная, так что можно стрелять с двух рук. Грохот выстрелов заполнил помещение и ударил мне по ушам.

Профессор в ответ лишь криво улыбнулся. Воздух перед ним подернулся рябью, как водная гладь под дождем, а мои пули начали вязнуть, как мухи в патоке. В итоге все двенадцать застыли, не долетев до цели с десяток сантиметров.

Вот Нео губернского розлива!

Небрежным движением, как крошки со стола, профессор смахнул пули на пол и с укоризной покачал головой:

– Не делайте глупостей, Игнат Дормидонтович, мне не хотелось бы причинять вам боль.

От эдакой светской беседы у меня даже закружилась голова, в которую просто не помещалась дикая реальность.

– Не хотелось бы причинять боль?! А это что? – Широкий жест разряженным пистолетом получился каким-то театральным.

– Это очень важный эксперимент.

– Какой эксперимент? – От когнитивного диссонанса меня даже затрясло. – Это же не лабораторные крысы, а живые люди!

– Вы хотите сказать, хомо сапиенс? – В голосе профессора прорезалась сталь, которая появлялась, когда он в наших беседах говорил о глупцах и ханжах. Но раньше это были лишь сиюминутные всплески, а сейчас сталь звенела на долгой ноте. – Где вы увидели разум в этих самках? Вся их жизнь направлена на то, чтобы набивать брюхо, красиво одеваться и совокупляться с самцами, рожая им такое же бесполезное потомство. Я дал им шанс послужить науке и хотя бы свою смерть наполнить смыслом, раз уж жизнь была настолько пустой.

– А мучения предназначены для очищения их душ или все же для вашего удовольствия? – сказал я, вкладывая в голос максимальное количество сарказма.

В фильмах и книгах меня всегда бесила кульминационная сцена, в которой не такой уж глупый отрицательный персонаж начинал разглагольствовать, давая главному герою шанс на контрудар. Не скажу, что сейчас этот нюанс обрел для меня смысл, но профессору почему-то важно, чтобы именно я понял его поступки. Ну а мне было нужно выиграть хотя бы пару секунд на осуществление своего очень сомнительного плана.

– Не говорите глупостей. Какое очищение? Мучения этих пустышек меня не прельщают. Боль лишь инструмент для создания прекрасного и мощного творения, которо…

Больше ждать было нельзя. Правой рукой я, уронив пистолет, ухватился за рукоять подаренного ведьмой кинжала, а левой запустил разряженный револьвер в профессора.

После манипуляций с пулями бросать кинжал я не решился. От летящего мимо револьвера профессор небрежно отмахнулся, затем поднял руку, и меня сжало со всех сторон, словно нахожусь глубоко под водой. Даже не успел сделать и пары шагов. От мысли, что меня сейчас поломают, как Евсея, волосы на голове зашевелились и накатила дикая паника.

К счастью, обошлось. План в первой части потерпел ожидаемое фиаско, но во второй прошел очень удачно – через мгновение меня впечатало в стену прямо над безвольно лежащим казаком.

Первый десяток секунд после удара о стену и падение на тело друга я потратил на то, чтобы попытаться вдохнуть воздух. Коварные планы вспомнились только после этого.

– Я же просил вас не делать глупостей, – раздраженно сказал профессор, но его тон быстро сменился на заинтересованный. – Любопытная вещичка.