Чтение онлайн

Но вскоре мои огорчения кончились.

–  Дайте бедным животным передохнуть, - сказал мне профессор однажды утром. (Я работал у него всего месяц.) - Вы могли бы помочь мне решить более интересную проблему - а именно в своем ли я уме.

Я рассадил крыс по клеткам.

–  Это очень просто, - негромко объяснил он.
– Смотрите на чернильницу на моем столе. Если с ней ничего не произойдет, скажите мне сразу, и я пойду потихоньку - и со спокойной душой, поверьте, - в ближайший сумасшедший дом.

Я робко кивнул.

Он запер дверь лаборатории и задернул шторы, так что мы на время очутились в полутьме.

–  Я знаю, что я странный человек, - сказал он.
– Я боюсь самого себя, отсюда и все странности.

–  По-моему, вы немного эксцентричны, но вовсе не…

–  Если с этой чернильницей ничего не случится, то можете считать, что я окончательно рехнулся, - перебил он меня, включая свет. Он прищурился.
– Чтобы вы поняли, какой я псих, я вам скажу, о чем я думал в бессонные ночи. Я думал: а вдруг я смогу дать каждому народу все, что ему нужно, и навсегда покончить с войнами? Может быть, я сумею прокладывать дороги в джунглях, орошать пустыни, буду воздвигать плотины за одну ночь.

–  Да, сэр.

–  Смотрите на чернильницу!

Борясь со страхом, я послушно уставился на чернильницу. Казалось, от нее исходило тонкое жужжание; потом она начала угрожающе вибрировать и вдруг запрыгала по столу, описывая круги. Остановилась, опять зажужжала, потом раскалилась докрасна и, вспыхнув сине-зеленым огнем, разлетелась на куски.

Должно быть, у меня волосы встали дыбом. Профессор тихонько рассмеялся. Мне наконец удалось вымолвить:

–  Магниты?

–  Если бы это были магниты!
– пробормотал профессор. Тут он и рассказал мне о психодинамизме. Он знал только одно: что такая сила существует. Объяснить ее он не мог.

–  Она во мне, и только во мне, - вот что ужасно.

–  Это скорее поразительно и чудесно!
– сказал я.

–  Если бы я только и умел, что показывать танцующие чернильницы, я радовался бы от души.
– Он поежился.
– Но я не игрушечный пистолетик, мой мальчик. Если хотите, проедемся за город, и я вам все объясню.

Он рассказал мне о скалах, стертых в порошок, о поверженных дубах, о пустых сараях, начисто снесенных в радиусе пятидесяти миль от нашего поселка.

–  Я просто сидел здесь, на месте, просто думал - и думал даже не очень напряженно.
– Он нервно поскреб в затылке.
– Я никогда не решался по-настоящему сосредоточиться - боялся натворить бед. Сейчас я дошел до того, что стоит мне только захотеть - и все летит к чертям.

Наступило неловкое молчание.

–  Еще несколько дней назад я считал, что мою тайну необходимо сохранить: страшно подумать, как могут использовать эту силу, - продолжал он.
– А теперь я понимаю, что не имею на это права, так же как никто не имеет права хранить атомную бомбу.

Он порылся в куче бумаг.

–  По-моему, здесь сказано все, что нужно.
– Он протянул мне черновик письма к государственному секретарю.

“Дорогой сэр.

Я открыл новую силу, которая не требует никаких затрат и при этом, возможно, окажется полезнее атомной энергии. Мне бы хотелось, чтобы эта сила служила делу мира, и поэтому я обращаюсь к вам за советом, как это сделать лучше всего.

С уважением,

А. Барнхауз”.

–  Что из этого выйдет, я совершено себе не представляю, - сказал профессор.

И вот начался непрерывный трехмесячный кошмар. Днем и ночью политические деятели и военные тузы приезжали смотреть профессорские фокусы.

Через пять дней после отправки письма нас перебросили в старинный особняк под Шарлотсвилем, в штате Виргиния. Мы жили за колючей проволокой под охраной двадцати солдат и носили название “Проект Доброй воли” под грифом “Совершенно секретно”.

Для компании к нам были приставлены генерал Хонес Баркер и государственный чиновник Уильям К.Катрелл. Когда профессор распространялся о мире во всем мире и о всеобщем благоденствии, они с вежливой улыбочкой начинали говорить о практических мерах и о необходимости учитывать реальные факторы. После нескольких недель такой обработки профессор из мягкого и терпеливого человека превратился в закоренелого упрямца.

Сначала он не соглашался выдать те мысли, которые превратили его мозг в психодинамический излучатель. Но Катрелл и Баркер так к нему приставали, что он пошел на попятный. Раньше он говорил, что эти сведения можно просто передать устно. Потом он стал утверждать, что для этого потребуется подробный письменный отчет. А однажды за обедом, сразу после того, как генерал Хонес Баркер огласил секретные инструкции по операции “Мозговой штурм”, профессор вдруг заявил:

–  На подготовку отчета понадобится по крайней мере пять лет.
– Он сердито уставился на генерала.
– А может, и все двадцать.

Это заявление могло бы всех обескуражить, если бы не радостное предвкушение операции “Мозговой штурм”. У генерала было предпраздничное настроение.

–  В этот самый момент корабли-мишени подходят к Каролинским островам, - восторженно провозгласил он.
– Целых сто двадцать судов! Одновременно в Мехико подготавливают десять “фау-2” и снаряжают пятьдесят реактивных бомбардировщиков с радиоуправлением для учебной атаки на Алеутские острова. Вы только подумайте!

Он радостно репетировал инструкции:

–  Ровно в одиннадцать ноль-ноль в следующую среду, профессор, я даю вам приказ сосредоточиться, и вы начинаете изо всех сил думать, стараясь потопить корабли, взорвать “фау-2” в воздухе и сбить бомбардировщики, пока они не долетели до цели! Сумеете, а?

Профессор посерел и закрыл глаза.

–  Я уже говорил вам, мой друг, что сам не знаю, на что я способен.
– И он огорченно добавил: - А эту операцию “Мозговой штурм”, которую вы даже не обсудили со мной, я считаю ребячеством, и притом несообразно дорогостоящим.

Генерал Баркер напыжился.

–  Сэр, - произнес он, - ваша специальность - психология, и я не пытаюсь давать вам советы в этой области. А мое дело - защита отечества. У меня за плечами тридцать лет безупречной службы, и я попросил бы вас не критиковать мои установки.

Профессор обратился к мистеру Катреллу.

–  Послушайте, - сказал он умоляюще, - ведь мы же стараемся избавиться от войны и военщины! Как хорошо было бы попробовать перегнать облака туда, где сейчас засуха, - такие вещи гораздо нагляднее, да и мне было бы легче. Конечно, я совсем не разбираюсь в международной политике, но все же вряд ли кто-нибудь захочет драться, если всего будет вдоволь. Мистер Катрелл, я бы с удовольствием заставлял генераторы работать без воды и угля, орошал бы пустыни и все такое. Знаете, вы могли бы подсчитать, в чем нуждается каждая страна, и я обеспечу им всем полное процветание-это не будет стоить ни пенса американским налогоплательщикам.

–  Неукоснительная бдительность - вот цена свободы, - многозначительно произнес генерал.

Мистер Катрелл взглянул на генерала с легкой неприязнью.

–  К сожалению, генерал по-своему прав, - сказал он. Как я хотел бы, чтобы мир был способен принять ваши идеалы, но он просто к этому не готов. Мы окружены не братьями, а врагами. Мы находимся на грани войны не потому, что не хватает еды или энергии: идет борьба за власть. Кто будет владеть миром - мы или они?

Профессор сумрачно кивнул и встал из-за стола.