Чтение онлайн

«Тест» сам определяет, когда клиент «готов». Иногда моделирует собственные, совершенно сюрреалистические картинки, требуя продолжения работы, если видит в этом необходимость. Стандартный «тест» со всеми перерывами и расслаблениями обычно занимает несколько суток. Все можно считать законченным только после того, как «тест» сам отказался от пациента, а не взял тайм-аут по его поводу на всю оставшуюся жизнь. Иногда он начинает заниматься прогностикой и моделирует будущие психотупики — это считается редкой удачей, потому что «тест», как правило, не ошибается в прогнозах. Пациент, только что прошедший эту «экзекуцию», обычно все помнит, но мало что соображает и, мягко говоря, выглядит неважно. Но, по прошествии времени, эффект теста обязательно дает о себе знать. Само собой, что фактуриалу, прошедшему это, возвращение домой противопоказано. Он уже вряд ли выживет, будучи уязвимым в элементарных бытовых ситуациях, утратив свои прежние (фактурные) психические ориентиры. То есть, вряд ли он имеет шанс дожить до естественной смерти.

Эффект «теста» иногда сопровождается побочными явлениями и вне фактуры, которые со временем проходят. С одним из таких явлений Матлину повезло особо, потому что оно оказалось на редкость жизнестойким. В мемуарах Матлин называл его «МФ-дубль» — что-то вроде бандитской клички, но обо всем по порядку…

Описания «теста» находятся почти в самом конце мемуаров, а на том месте, где они хронологически должны располагаться, — зияет внушительная дыра… Во всяком случае, хроника ЦИФа этого периода отсутствует. Но первое появление МФ-дубля примерно совпадает с возвращением автора к своим рукописям и наводит на некоторые пессимистические размышления относительно последствий «теста». Впрочем, как бы то ни было, это не мое дело.

«А не взять ли мне в дорогу спортивный костюм», — спросил себя Матлин, но, посмотрев по очереди на все измерители времени, присутствующие в особняке, испытал приятное чувство стыда за свое разгильдяйское поведение. Конечно, шорты были бы куда более уместны, к тому же он успел неплохо загореть и набраться радиации. Если б его уже несколько дней не ждали в Аритаборе, он вряд ли вообще заставил бы себя подняться с дивана.

Матлин представлял себе все, что скажет ему Анна. К примеру: «Где ты шлялся, лоботряс этакий?» «Прости, моя прелесть, шеф заставил выкопать картошку под угрозой голодной зимы и перспективы до конца своих дней глотать «гербалайф» и «ширяться» физиологическим раствором. Что такое «гербалайф» — это иностранное слово, моя радость, ты все равно его не поймешь. Этим словом я называю все, чем цифовские изуверы пичкают своих подопечных, когда те отказываются копать картошку, чтобы они не утратили свой драгоценный пищеварительный тракт. Чтобы ни в коем случае этот тракт не простирался по лабораторному столу, а был, если не при деле, то хотя бы при месте. Но, душа моя, поползав полдня с лопатой по огороду, я уже не знаю, где ему место… Шеф говорит: «Это тебе не родная фактура. Ни на магазины, ни на рестораны не рассчитывай». Хорошо, что не заставляет пасти стада на склоне горы в заповеднике. Ему еще не пришло в голову разбавить мясом мой овощной рацион. Хотя после «гербалайфа» мне вообще ничего не хочется. Разве что домой к маме и, может быть, чего-нибудь с уксусом и перцем. Слушай, а почему ты решила, что должна меня понимать? И кто сказал, что я позволю тебе такое удовольствие? Знаешь, у меня впечатление, что я выиграл в лотерею что-то глобальное, немыслимое, похожее на огромный дачный участок, а теща, которая будет его обрабатывать, к выигрышу не прилагалась. Шеф никому не позволяет мне помогать. Говорит: «Его фактурные проблемы — посмотрим, как он будет решать их сам». Все это у него называется одним словом «цивилизация». Так что, мадам, до механизации труда в ЦИФе сменится еще не одно поколение экспонатов, надорвавшихся от рабского труда. Прошу извинить, объятия Морфея застигли меня врасплох. Обещаю вам, впредь этого не повторится».

— Где ты шлялся, лоботряс! — набросилась на него Анна. — Опять захрапел на своих грядках? Что с тобой? До сих пор от «теста» очухаться не можешь? Я узнала кое-что о твоей «мадам», но не уверена, что эта новость тебя взбодрит.

— Надеюсь, речь пойдет не о всемирном потопе?

— У нее родился сын.

— Кто?

— Маленький мальчик, — Анна развела руками как раз на величину новорожденного младенца, — такой же вредный, как ты.

— Я счастлив. Если б он был так же вреден, как его отец — потопа не миновать. Что ж, мне остается себя поздравить с этим событием…

Но Анна уже не слышала поздравлений, а с интересом рассматривала что-то за его спиной. Это «что-то» Фрей сам обнаружил впервые и многое отдал бы за то, чтобы Анна любовалась этой штуковиной на ком-нибудь еще. От его спины отделилось и неуверенной походкой ушло вглубь оранжереи эфироподобное существо, до неприличия похожее на самого Фрея. Существо походило, побродило, вдруг нервно задергалось, стало хватать себя за волосы и набрасываться на Фрея с беззвучными репликами, судя по артикуляции, местами нецензурные, типа: Что ты наделал… так тебя… Как ты мог… такой-то!.. это допустить! Ты отдаешь ли себе отчет в том, что произошло?

— Хм, — удивился Фрей. — Это еще что такое? Уберите от меня этот глюк…

«Глюк» бушевал, стучал ногами по полу, даже пытался надавать Фрею по мозгам. Но, в конце концов, успокоился и, сердито постояв рядом со своим обидчиком, растворился в нем, как ни в чем не бывало. Анна прокомментировала этот факт довольно конкретно: «Фрей пришел в себя». С тех пор именно этой фразой заканчивалась каждая вылазка МФ-дубля.

Второй раз Фрея «вывело из себя» известие, что срок пребывания Перры в его распоряжении подошел к концу. Машину следует вернуть владельцу в обмен на захваченный им корабль. Суф столкнулся с сиамствующими Онами неожиданно в технопарке ЦИФа и безуспешно пытался им объяснить, что «то барахло», как в комиссионке, возврату не подлежит, и уж тем более не меняется на Перру. Более того, «пряник» привязался к новым хозяевам, за ним требуется специальный уход, и планы Матлина давно изменились. Он больше не путешествует по ареалу багажом и если его как следует рассердить, в нем может проснуться фактуриал, с которым крайне опасно иметь дело. Но Оны требовали «того самого фактуриала» и с Суфом обсуждать дела отказывались. «Как знаете, — предупредил их Суф, — я его приглашу, а дальше — пеняйте на себя».

Явившись на место событий, Матлин не сразу их разыскал в помещениях парка. Гораздо больше в поисках повезло МФ-дублю, надломленному тяжелой жизнью; и он, падая на колени, жалобной мольбой стал увещевать Онов на своем немом языке не отбирать «родненького пряничка», приправляя свои вопли соплями и сентиментальными аргументами, не имеющими никакой ценности в глазах прагматически мыслящего существа.

Оны обалдели от неожиданности и бросились за разъяснением к Суфу.

— Так что, это и есть тот парень, с которым нам предстоит иметь дело?

Но Матлин уже «стоял на пороге» и, к своему удовлетворению, созерцал Онов в натуральную величину. Они действительно выглядели как сиамские близнецы и ростом едва доставали ему до пояса. Разве что, разорвав их пополам и установив друг на друга, с ними можно было чувствовать себя на равных.

— Нет, ребята, дело вам придется иметь со мной. Так что слушайте внимательно, отдельно для каждой головы повторять не буду: ваша машина, которая мне досталась при очень некрасивых обстоятельствах, мне до сих пор нужна. Поэтому назад вы ее не получите. Свой агрегат я оставляю за нее в залог и советую обращаться с ним бережно, потому что с ним у меня связано много дорогих воспоминаний. Я все доходчиво излагаю? Если что не ясно — лучше сразу переспроси(те), а если ясно — загружайтесь обратно и проваливайте отсюда с миром.

Оны оказались благоразумными существами и, не мешкая, поступили, как было велено.

Следующая серия «выходов из себя» у Матлина случилась по причине гораздо более уважительной. О ней речь пойдет в следующей главе. Но, нужно отметить, что эти выходы оказались последними. Вскоре после них МФ-дубль стремительно утратил свою яркость, активность и бесследно исчез.

Из Аритабора Матлина вытащило тревожное сообщение: сработал передатчик Суфа, оставленный в Акрусе, и принес известие не слишком обнадеживающее, зато лаконичное: «Спаси меня».

— Все, — развел руками Суф, — извел своего дуна красноперого? На этом оборудовании я без него в Акрус не пойду. Если ты, конечно, намерен забирать Гренса…

Но Матлин, не теряя времени, развернул болф в направлении бонтуанской платформы и запросил экстренную связь.

— Они помогут найти того навигатора бонтуанца. Иди на пульт, ты должен говорить с ним… Я только испорчу все дело. Суф, не спорь, это единственная возможность.

Суф нехотя, осторожно, но все-таки отправился на пульт.

— С чего ты взял, что мы договоримся с этим навигатором? Что ты о себе вообразил?

— Мне точно известно, что он регулярно ходит в Акрус.

— И все? Хорошо, давай сюда бонтуанцев и отойди подальше от пульта, а еще лучше — возьми Перру и уберись с корабля.

Пока Суф работал на связи, а длилось это несколько часов подряд, Матлин опасался даже приблизиться к пилотской, даже включить смотровую панораму — там стояла подозрительная тишина, изредка нарушаемая протяжным гулом. Он не один километр намотал пешком по внешней палубе, но так и не доставил Суфу удовольствия убраться от болфа подальше. Единственное, чему его научил Ареал сразу, окончательно и наверняка — это длительным ожиданиям. Порой слишком длительным, никак не рассчитанным на срок его человеческой жизни. Но Матлин смирился с этим так же, как Суф с его длинной шевелюрой. Он мог ждать часами, неделями, месяцами — главное, чтоб цель того стоила. «Феликс, — говорил он сам себе, — если ты можешь сделать это быстрее — пожалуйста, сделай… А если нет — расслабься и не порть зря настроение самому себе».