Чтение онлайн

После второго нырка Борис Арнольдович оказался метрах в двадцати пяти от тигра. Тот все еще стоял как дурак, ничего не понимая. В глазах его читалось недоумение, но еще и какая-то печаль. Наверное, он осознавал, в отличие от безнадежных дураков, свою глупость, и ему было от этого грустно. Зверя в связи с этим стоило, вероятно, пожалеть, но лучше сперва залезть на фикус.

Уже можно было бежать к деревьям. Но Борис Арнольдович решил для верности нырнуть еще разок. А когда вынырнул, то увидел, что зверь тихонько идет вниз по течению, помахивая хвостом. Вероятно, он кое-что начинал понимать в новой для него ситуации. Имело смысл поторопиться.

Что Борис Арнольдович и сделал. Он со всех ног кинулся к ближайшему дереву, одним махом вскарабкался на него, перевел дух, а уж потом глянул вниз. Зверь стоял внизу и точил о твердый ствол свои ужасные когти-клинки. Только сыпалась на землю ободранная кора. Досада и ненависть читались в его глазах, хотя он изо всех сил старался изображать равнодушие.

— Дурак ты набитый! — сказал Борис Арнольдович полосатому. — Да-да, дурак! А ты думал, нет? Думал — царь? Царь — это я, заруби на своем курносом носу!

Борис Арнольдович нервно расхохотался. Тигр громко и протяжно зевнул, показав, как выглядит его необъятная пасть внутри. Пасть выглядела, конечно, весьма внушительно, но что с того? Борис Арнольдович взял да и плюнул зверю в рожу. Тот оставил в покое дерево, но не ушел, а сел внизу, продолжая глядеть на ускользнувшую добычу. Возможно, он еще продолжал на что-то надеяться, возможно, хотел лучше запомнить того, кто его так жестоко надул.

— Ну ладно, счастливо тебе оставаться, дружок! — почти ласково простился Борис Арнольдович с тигром и поскакал прочь.

А тот еще немножко посидел под деревом. И тоже удалился. Возможно, он запомнил полученный урок на всю жизнь, возможно, забыл его сразу, чтобы не терзать понапрасну свое царское самолюбие.

Радостный Борис Арнольдович летел как на крыльях и вдруг резко остановился. Оглянулся назад, по сторонам посмотрел. Звон речных струй где-то за спиной, и больше никаких ориентиров. Где ж Нинель? Покричать?

Борис Арнольдович уже хотел так и сделать, а что особенного, самый простой способ найти человека в лесу. Но Нинель же не кричит?..

Так поразмыслив, Борис Арнольдович тоже кричать не осмелился. Отчего-то. А уж солнце висело низко.

И он вернулся на исходную позицию. Прошел вдоль реки, но не по земле, а, как говорится, «верхами», отыскал фикус, с которого спускался на землю, с него перемахнул на следующий, потом еще на следующий.

А Нинели нет и нет. И Борис Арнольдович совсем уж решился осквернить первобытные джунгли истошным воплем «Нине-е-ль!» — как увидел ее на том же месте, где и оставил. Велики же были его радость и гордость. Сколько побед над собой и обстоятельствами за один день. Опасного зверя перехитрил и ориентироваться в джунглях научился.

— Уррра! — не удержался от возгласа Борис Арнольдович, хотя возглас этот был, конечно, не во всю глотку, а примерно лишь в четверть ее возможностей.

— Господи, куда вы запропастились, я уж вся извелась! — бросилась ему навстречу Нинель. — Случилось что?

— А, пустяки! Я искупался, — из-за переживаний Борис Арнольдович опять забыл о местных правилах приличия, — лежал на отмели, мечтал о том о сем, а тут — он…

— Ой! — сказала Нинель, пропустив слово «искупался» мимо ушей.

— Ага! — продолжал Борис Арнольдович, вдохновленный неподдельным интересом и сочувствием. — Подходит, значит, облизывается. Ну хищник! А что должен испытывать хищник при виде верной и легкой добычи?

— Ой! — опять сказала Нинель, совсем как настоящая женщина.

В общем, рассказал Борис Арнольдович Нинели все как было. С подробностями, однако без лишнего хвастовства. А чего хвастаться, когда и правды хватает. Что ни говори, а ловко он обманул опасного зверя.

— Вы отважны, Борис Арнольдович, — сказала Нинель как-то необычайно серьезно и торжественно, — я это знала, но, честно сказать, не думала, что вы отважны до такой степени. Ни один мужчина нашего Острова на подобное не способен. То ли из-за древесного образа жизни, ведь взобравшись когда-то на дерево, мы тем самым уступили землю безмозглым зубастым, то ли дело в типично интеллигентской нерешительности. Хотя вы ведь тоже из интеллектуалов…

— Ну, — великодушно возразил Борис Арнольдович, — какой я, по сравнению с вами, интеллектуал! Я первый в своем роду. И может, только мои внуки или правнуки сделаются настоящими интеллектуалами…

— Вы не только отважный, но и очень скромный человек, — то ли согласилась Нинель, то ли, наоборот, возразила.

— Может, еще куда-нибудь успеем сбегать? — предложил Борис Арнольдович с несколько преувеличенным энтузиазмом, видно, ему хотелось как-то побыстрей сгладить возникшую от похвал неловкость. — Давайте до железного ящика сгоняем, книжку обменяем, или лучше покажите мне резиденцию Генерального председателя, чтоб я знал, какая она…

— Нет уж, хватит на сегодня, — не поддержала энтузиазма Нинель, — не знаю, как вы, а я устала. Два больших маршрута — неплохо для одного дня. А какие нервные переживания! Нет, с меня достаточно. А значит, и с вас. Все-таки мне поручено вас опекать. А я вас на подвиги толкаю. Узнают председатели — по головке не погладят…

— Ну хватит, так хватит, — легко согласился Борис Арнольдович, тоже почувствовавший усталость нервов и мышц, — тогда, значит, домой? А давайте я сам попробую отыскать дорогу?

И Борис Арнольдович поскакал впереди, а Нинель сзади. Изредка он вопросительно оглядывался, мол, правильно ли веду, Нинель молча кивала, правильно, мол. И только раза три или четыре она вносила коррективы в маршрут. Да и то незначительные.

— Стой, кто идет! — послышался знакомый бодрый голос из прилепившегося на верхотуре КПП. — Ко мне!

Конечно, Мардарий и так прекрасно видел, кто там идет, но таков был порядок службы, и даже он, весельчак и насмешник, никогда не нарушал раз и навсегда установленного порядка.

— Ну как дела, как успехи? — осведомился Мардарий, приветливо улыбаясь.

Борис Арнольдович хотел выложить все как есть, с подробностями, но Нинель наступила ему на ногу. Как бы случайно, но, конечно, не случайно. Ведь не с ней младший председатель беседовал доверительно, не ей разрешал говорить ему «ты», когда нет вокруг посторонних.

— Да так, средне, — это Нинель взялась отвечать на вопросы начальника, а Борису Арнольдовичу досталось лишь молча досадовать и улыбаться, чтобы никого не подводить в этой конспиративной игре с ее порой абсурдными правилами, — гнездо, правда, построили неплохое, ничего не скажу, но некоторыми приемами преодоления пространства владеем пока слабо, хотя иногда нам кажется, будто уже все превзошли. Ну вы же знаете, Мардарий, как это иногда бывает.