Чтение онлайн

Резницкий оглядел стены, размашисто расписанные дрен ними знаками зодиака.

– У вас очень мило, - сказал он.
– А я, знаете, с удовольствием прошелся босиком. Древний инстинкт человека…

“Инстинкты, инстинкты,- инстинкты”, - мысленно пропел Новиковйа мотив “Хлореллы”.

– Вот что, Алексей, - заговорил Резницкий, пришлепывая босыми ногами по натекшим лужицам.
– Я считаю, что ваш друг достаточно отдохнул. Пора взяться за работу.

– За какую работу?

– Его состояние требует серьезного исследования.

– Вряд ли он согласится.

– Почему?
– удивился Резницкий.

– Тяготит его эта история, Сергей Сергеич. Знаете, что он мне сказал? Хочу, говорит, быть нормальным человеком, а не ведуном каким-то… Приемником информации…

Резницкий схватился за голову, закричал:

– Как он не понимает! То, что с ним происходит, это и есть истинно человеческое!

– Попробуйте объяснить ему, - хмуро сказал Новиков.

– И объясню. Мы без конца исследуем ориентационные способности животных, ломаем себе голову над бионическим моделированием, обрастаем горами приборов - один сложнее другого. И мы забыли, черт побери, что мы тоже живые! Человек не рождается с термометром под мышкой. Термометр находится в нем самом, как и многое другое. Приходилось вам видеть змею?

– Змею?
– ошалело переспросил Новиков.

– Да, змею - ту самую, которая в древности была символом мудрости. Так вот, змея ощущает изменение температуры на одну тысячную градуса, это известно давным-давно. Есть бабочки, которые воспринимают одну молекулу пахучего вещества на кубометр воздуха. Одну молекулу! Но человек был всем - и рыбой и птицей, и он сейчас проходит все эти стадии в эмбриональном развитии. А родившись, немедленно хватается за приборы…

– Позвольте, Сергей Сергеич…

– Не позволю!
– Резницкий угрожающе помахал мокрой туфлей.
– Мы носим в себе великолепный природный аппарат для восприятия широчайшей информации об окружающем мире - и сами же глушим его, ибо то, чем не пользуются, атрофируется…

У него не хватило дыхания. Новиков немедленно воспользовался паузой:

– Разрешите мне все-таки сказать. Может, вы и правы насчет инстинктов. Но как понимать то, что творится с Володей? Истинно человеческое, вы говорите? Значит, но вашему мнению, у Заостровцева всего лишь пробудился инстинкт ориентации в пространстве, который дремлет у нас в подкорке? То, что изначально связывает человека с его предшественниками на Земле, со всякими там рыбами и змеями?

– Видите ли, Алеша, если взять суммарное воздействие магнитного и гравитационного полей…

– Не согласен! Простите, Сергей Сергеич, я не согласен. Наденьте на птицу скафандр и забросьте ее в Космос. Ни черта не сориентируется она, скажем, в Ю-поле.

– Конечно, в условиях, не похожих на земные…

– Значит, инстинкт тут ни при чем! Здесь что-то новое. Качественно новое.
– Новиков усмехнулся.
– Вы провозглашаете анафему приборам, а ведь то, что случилось с Володей, - результат воздействия прибора. Надо уж признаться, Сергей Сергеич. Прибор-то основан на схеме из вашей последней статьи…

– Я это заметил, - сказал Резницкий, задумчиво глядя на Новикова.
– Из моей схемы и вашей отсебятины получился удивительный биогенератор. Как эта штука работает, я пока представляю себе весьма смутно. А вот результат налицо - Заостровцев.

– Почему же со мной ничего не произошло?

– Откуда я знаю? Очевидно, сказались индивидуальные особенности. Кроме того, я не уверен, что с вами завтра или через неделю не произойдет чего-нибудь экстраординарного.

– Вы так думаете?
– Новиков обеспокоенно уставился на биофизика.

– Да не в этом дело. Необычайно важен сам факт… Трансцензус!
– Резницкий вскочил, забегал по комнате.
– Именно трансцензус! Переход границы, считавшийся недозволенным… Новый этап познания, качественный скачок в развитии человека. Ай-яй-яй! Вы не можете понять всей грандиозности… впрочем, и я еще не могу охватить в полной мере…

– Нужно ли это, Сергей Сергеич?

Резницкий круто повернулся, стал перед Новиковым, недоуменно помигал.

– Что - нужно?

– Ну, этот ваш трансцензус. Все-таки удобнее и проще пользоваться приборами, чем…

– Да, да, понятно, - быстро сказал Резницкий.
– Человек не вправе по собственному усмотрению менять самого себя - вы имеете в виду это? Тут мы, наверно, не найдем общего языка.

– Я имею в виду… Извините, Сергей Сергеич, я думаю сейчас не о человечестве. Я очень боюсь за Володю.

Биофизик опять зашагал по комнате.

– В одном я уверен, - сказал он после долгого молчания: - емкость человеческого мозга вместит такой поток информации.

Он сказал это твердо, но вид у него был немного растерянный - так по крайней мере показалось Новикову.

– Идемте к нему.
– Резницкий направился к двери.

– Погодите, Сергей Сергеич. По-моему, вам надо обуться.

– Ах да, - сказал биофизик.

Они спустились этажом ниже. Володи дома не оказалось.

Они засели в его комнате и взялись за видеофон. Они обзвонили библиотеки, лаборатории и вообще все места, где мог находиться Володя. И отовсюду отвечали: “Нет, не был”.

– А может, он у той девушки, - начал Резницкий, - из-за которой…

– Исключено, - сказал Новиков.
– Впрочем, на всякий случай.

На экране появилась верхняя половина Тосиного лица - видно, она вплотную подошла к аппарату.

– Не был, - сказала она.

Экран сразу потух.

Они просидели до поздней ночи. Беспокойство перешло в тревогу.

– Что-то они сегодня затянули дождь, - Что?
– спросил Володя.

Она пристально посмотрела на его каменное лицо.

– Мне кажется, ты все время к чему-то прислушиваешься. И совсем не слышишь меня.
– сказала Тося.

– Да нет, я слышу. Ты сказала про дождь…

Тося прошла по беседке, в которую их загнал ливень.

Подставила ладонь струйке, стекавшей с крыши.

– Володя, почему ты избегаешь меня? Я ужасно волновалась, когда вы там, у Юпитера, молчали так долго.

Володя не ответил.

– Конечно, если ты больше, веришь тому дурацкому прибору… - В ее низком голосе прозвучала обида.
– Мало ли что я думаю, я вообще очень быстро думаю, если вчера было одно, то сегодня другое… Вообще, по-моему, ты от этого прибора сам не свой. Слышишь, что я говорю?