Чтение онлайн

Голдвин. М-м… не понимаю, зачем вы говорите это нам сейчас? Уж не из стремления ли облагодетельствовать? Могли бы повременить до тех пор, пока… вы правы, так может статься - наша работа окончится ничем. Вы не находите, что ваше поведение… м-м… несколько непристойно?

X е н и ш. Профессор, сейчас вы задали мне вопрос, эквивалентный извечному: “В чем смысл жизни?” Действительно, в чем? Мудрецы не знают. Я не мудрец - и я знаю: в том, чтобы победить и насладиться победой! Сегодня день моей победы - умной, хорошо рассчитанной победы. И я могу позволить себе ту роскошь, которую не позволят себе ни монархи, ни президенты: быть самим собой! Потому что - какой ни на есть - я хозяин положения. Я! И вы должны знать: теперь вы работаете на меня. (Он прогуливается по приемной с шариком в руке - сытенький и наглый. Он хозяин, стесняться нечего. Может даже звучно отрыгнуть при всех.) Голдвин. Да… понимаю: вам нечего бояться разоблачений с моей стороны. М-м… но вот что. Негласной целью наших исследований, если хотите, мечтой…- впрочем, что вам до мечты!
– было найти способ нейтрализовать ядерное оружие. Разве вы не заинтересованы в этом - просто как человек? Вы осведомлены о запасах ядерного оружия на Земле и отлично знаете, что живых после этой войны не будет.

Хениш. На Земле, профессор. Только на Земле! И этот вариант учтен. Еще лет восемь-десять мир пробалансирует в нынешнем неустойчивом равновесии. И за это время вы… собственно, не вы, а подобные вам “корифеи” в области ракет создадут отменные космические ковчеги: с атомными двигателями, с запасами на многие годы, со всеми удобствами. Построят внеземные станции. А за это мы вас - не всех, конечно, наиболее достойных - пустим в эти ковчеги, когда на Земле станет жарко. И пусть будет что будет! Со стороны это, пожалуй,- будет выглядеть даже красиво…

Френк. А остальные?

Хеииш. А что - остальные! Нам должно быть так нее, мало дела до них, мой мальчик, как пм до нас… Нет, я, конечно, никому не желаю зла. Надеюсь, вы не разделяете те красные взгляды, по которым каждый состоятельный человек иыходит этаким мировым злодеем? Господи, какой же я злодей! Я даже в войну никого не убил и не ранил. Я просто продаю свои товары: резиновые шарики, термостаты, синхротроны, масс-спектрографы. Ну, скоро буду приторговывать атомными подлодками и ракетами, раз есть спрос. Но - не хотите, не покупайте, никто не принуждает. Разумеется, мы, дельцы, используем конъюнктуру, рекламу - без этого нет торговли! Разве нынешняя ситуация в мире - плоxaя реклама для модных товаров? Но никакого злодейства нет.

Г о л д в и н. Нет, если не считать рекламы, способа заставить людей покупать то, что им пе нужно. То, что человеку нужно, он и без рекламы купит.

Хениш (строго). А вот это уже опасные мысли, профессор Голдвин. Если вы рассчитываете благополучно работать у меня, советую вам держать их при себе! Впрочем, мне пора. (Поворачивается к двери.) Всего доброго, док! Пока, Френк, гляди веселей. Ты можешь рассчитывать на место в атомном ковчеге, папаша Эд тебя не забудет. (Уходит.) Молчание.

Г о л д в и п. Френк, это правда?

Френк. Да… то есть, собственно, нет… то есть я хотел::: Конечно, я ни одной минуты не считал Ила шпионом, не такой он человек. Но я подумал: можно использовать ситуацию… развернуть как следует наши работы по нейтрино. (С отчаянием.) Бен, ну почему они… эти лавочники, могут использовать любые обстоятельства для своей выгоды! Почему мы этого не можем?

Голдвин (с некоторым удивлением). А я-то думал, что знаю вас, доктор Гарди… (Опускает голову.) Боже, какой позор! Какой стыд! Я, старый человек, который только и хотел, что честно дожить, отдал свое имя, свои знания… и для чего? Чтобы один полковник стал генералом, один делец нажил миллиарды… и один ассистент моей кафедры стал заместителем директора Центра с окладом тридцать тысяч долларов в год. Боже мой!…

Френк (зло). А вам не кажется, что так было всегда, Бен? Всегда на наших знаниях наживались и преуспевали другие. Потому что преуспевают лишь те, кто умеет любую ситуацию применить к своей выгоде. Вот и я хочу, чтобы мы использовали…

Голдвин. Уходите.

Френк. Не только для себя, Бен, нет! Ведь идея-то правильная. Вы же знаете: это возможно. Ну, трудно, ну, не получается - никогда не бывает, чтобы сразу получилось! Но если бы мы по-прежнему сидели в двух комнатах с Беркли, убивали все время на размещение заказов и поиски оборудования - разве было бы лучше? Кстати, Бен, у меня есть идея опыта, я хотел бы oбcyдить ее с вами: что, если комбинировать реакторы с генераторами…

Голдвин. Уходитe!

Френк. Ну… не надо так, Бен. Что вы делаете? Вы же сами толкаете меня к ним.

Голдвин (встает). И проваливайте к ним! Вы с этим Хенишем родственные натуры. И не смейте больше называть меня Беном! Я не в силах выгнать вас из Центра… ну, куда мне: у вас теперь связи, влияние, папаша Эд! Но я вас знать не хочу. Идите к ним, к черту, к дьяволу, занимайтесь чем хотите, стройте свое бополучие на чужих репутациях и знаниях…

Френк Но, профессор… но, Бен!

Г о л д в и. Уходитe прочь!

Френк понурив голову уходит.

Голдвин берет журлал, идет в свой кабинет. Останавливается, беспомощно разводит руками.

Вот теперь я совсем один…

Затемнение

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

В правой стороне сцены луч прожектора выделяет фигуру Голдвина. Он ходит по кабинету. Голос его слышен теперь из динамика - это голос его раздумий.

Голос Голдвина. Когда работаешь, как-то забываешь, что вокруг люди. А они есть, они живут и поступают… Ах, Френк, как ты мог! Что же теперь будет? Неужели этот недоучка прав и мы ничего не достигнем? И будут накапливаться ядерные заряды… а потом рваться, жечь все и вся. Он прав правотой посредственности: чего нет, того не может и быть. И мне нечего возразить ему. Нет главного открытия, главного знания о ядре. Любое исследование начинается с открытия, а я начал до открытия. Поддался иллюзии… Но теперь я должен его сделать, должен! Но как? Да, похоже, что именно нейтрино переносят энергию от среды к ядрам и от ядер к среде. Переносят… как? Берут и переносят…Слова, слова, пустые слова! Нет, не могу. Не могу…

Затемнение справа.

В левой части прожектор освещает фигуру Шардецкого. Он пишет на доске формулы реакций, уравнения. Стирает, снова пишет. Кладет мел.

Голос Шардецкого. Нет, и этот путь никуда не ведет. (Стирает формулы.) Никакой? (Ходит по кабинету.) Попробуем еще раз. С самого начала… Когда-то возникли частицы, атомы, звезды, планеты. Зачем? Основной целью природы не было создание атомов. Э, вообще у природы не было и нет никаких целей! Да и никакой природы нешонятие - вариант бога. Есть изменяющаяся материя… И сам материя не дана нам в ощущениях, иначе бы мы все о ней знали. Мы ощущаем лищь изменения в ней, процессы… И основным процессом в материи есть стремление к устойчивости всех возникающих систем. Стремление… Кто стремится? Куда? Как бессильны слова! Просто: существует то, что устойчиво. Существует то, что существует… Опять масло масляное! (Садится на стул, обхватывает голову.) Тяжело! Ах, как тяжело!… Попробуй осмыслить то, для чего нет слов! Ну, давай еще раз: имеется процесс обмена энергией между ядром и средой. И он связан с нейтрино…

Затемнение слева.

Освещается мечущийся по кабинету Голдвин.

Голос Голдвина. Природа выпускала в обращение всякие частицы: устойчивые и неустойчивые. Устойчивые выжили… И что же? Почему? Как? Не знаю. Я ничего не знаю! В природе все устроено либо дурацки просто, либо гениально просто, мы же слишком умны и слишком посредственны… (Трет щеки ладонями.) Я ничего не понимаю. Я стар, устал и напуган. Мне страшно: а вдруг от моей мысли зависит - быть миру или не быть? Безумный мир! Разве можно на одного человека взваливать такую ответственность! Что я могу?

Затемнение справа.

Прожектор освещает Шардецкого.

Он стирает записи с доски, отходит.

Голос Шардецкого. И это не то. Ядра, частицы, моменты, кванты… привычные понятия, в которые я вкладываю более глубокий смысл, чем есть на самом деле. Надо что-то совсем иное. Что-то совсем новое. Такое, чтоб ни в какие ворота не лезло. Тогда пойму. Но этого нет… (Подходит к книжному шкафу, достает книгу.) Посмотрим, что об этих предметах пишет профессор Голдвин… (Листает. Луч прожектора освещает стоящего рядом Голдвина.) Знакомо… Известно… Знакомо… Ага, вот!