Чтение онлайн

Мимо пролетели двое гладких. Прошла в отдалении группка длинношерстных аборигенов. Снова появились гладкие. Один стал перед Новиковым, венчик его вздыбился, как шерсть у разъяренного кота.

Новиков печально развел руками и вытянул шею.

– Ничем не могу помочь, приятель. Нике ферштеен!

Эту искаженную немецкую фразу он когда-то вычитал в историческом романе о войне. Тут она пришлась кстати - так по крайней мере ему казалось.

Он залез в кабину, сбросил верхнюю половину скафандра.

– Позавтракаем, Сергей Сергеич?
– Новиков потрогал свои щеки.
– Или побреюсь вначале.

Он достал вибратор и принялся бриться.

Тем временем Резницкий фотографировал Смутьяна в разных ракурсах и исследовал пряжку на его животе.

– Она вживлена, - пробормотал Сергей Сергеевич.
– Вживлена…

Побрившись, Новиков поднес к лицу баллончик своего любимого одеколона и нажал кнопку распылителя.

Смутьян вдруг неуклюже заметался по кабине. Что-то с ним творилось неладное. Он зажимал ноздри рукой, мохнатое тело вздрагивало и извивалось в конвульсиях. Резницкий подскочил, отпер дверцу, Смутьян вывалился в шлюз, скатился с подножки на лед, поднялся, побежал. Бегать, впрочем, аборигены, как видно, не умели, Смутьян просто быстро шел враскачку, но все равно это напоминало бегство.

– Ваш одеколон!
– сердито сказал Резницкий.
– Приспичило вам бриться!

– Я не подумал, Сергей Сергеич.
– Новиков смущенно сунул баллончик в наколенный карман скафандра.
– Скажите, какое нежное обоняние…

– Поехали за ним.

– Сергей Сергеич, у меня столько измерений…

– Еще одно слово, Алеша, и я буду вынужден напомнить о старшинстве.

Новиков проворчал что-то о подавлении воли, однако сел в кресло и включил двигатель. Вездеход медленно двинулся за Смутьяном - одинокой нелепой фигуркой в бескрайней ледовой пустыне.

По льду скользнули тени: двое гладких летели к Смутьяну. Тот затравленно покрутил головой, потом, присев, оттолкнулся и полетел. Было видно, что ему нелегко дается это, он то и дело тяжело отталкивался от льда, собственно, он не летел даже, а двигался большими скачками. Гладкие, конечно, настигли бы его без труда, они-то летели быстрее, но в тот момент, когда они обогнали беглеца и стали у него на дороге, Новиков на большой скорости подъехал и вклинил вездеход между ними и Смутьяном. Только брызнуло ледяное крошево из-под гусениц на резком повороте.

Разведчики выскочили из кабины и обнаружили, что Смутьян исчез. Будто сквозь землю провалился.

– Ага! Идите сюда, Сергей Сергеич, - позвал Новиков.
– Здесь нора.

Они постояли над нешироким лазом во льду. Те двое гладких покружили над ними и улетели.

– Что будем делать, Сергей Сергеич? Полезем вниз?

– Да, - твердо сказал Резницкий.

– Ох, не нравится мне это!
– сказал Новиков.
– Ну ладно. Вас ведь все равно не остановишь. Только я полезу первым.

Ход полого вел вниз, в подземелье. Он был рассчитан на маленький рост аборигенов, и разведчики сгибались в три погибели. Вместо ступенек здесь были углубления, протоптанные трехпалыми ногами аборигенов. То и дело разведчики спотыкались. Они хватались руками за стенки, но руки скользили по гладкому льду, и ноги скользили, и приходилось напряженно думать только о том, как бы не свернуть себе шею и не переломать кости.

Спуску, казалось, не будет конца. Но вот вместо льда пошел грунт, твердый и желтый, с металлическими блестками. Поворот. Лаз расширился, и разведчики очутились в подземном зале. Он был плохо освещен, дальний его конец тонул во мраке, да и кончался ли там зал, кто его знает.

Желтые, сходящиеся кверху стены, желтый, истыканный ямками пол. Вдоль стен, оставляя широкий проход в центре зала, группками сидели мохнатые аборигены. Они что-то делали, и Новиков с Резницким подошли к одной из группок.

Аборигены - все, как по команде, - повернули свои тюленьи головы, их глазки забегали по разведчикам, кое-кто поднялся.

– Ну что, ну что, - сказал Новиков.
– Чего уставились? Продолжайте свои занятия.

Аборигены глядели на его шевелящиеся губы, потом понемногу стали возвращаться к прерванному занятию. Перед каждым из них лежало несколько желтых брусков, они принялись водить по брускам пальцами, и что-то заискрилось под пальцами, засверкало и задымилось. Прямо на глазах расплывались строгие очертания бруска, он превращался в закругленное корытце, по дну его змейкой побежал сложный узор.

Разведчики изумленно переглянулись. Тысячелетия земного человеческого опыта сопротивлялись пониманию происходящего. Преобразование неживой природы доступно руке, вооруженной хотя бы палкой или камнем, - это изначально и непреложно. Но так вот преспокойно, словно бы невзначай, ткнуть пальцем…

Новиков перевел дух. Он все еще не доверял собственным глазам. Он схватил кинокамеру и начал съемку. Что-то заслонило видоискатель. Новиков опустил камеру и увидел, что Резницкий, шагнув вперед, подбирает с пола только что сработанное корытце.

– Не трогайте!
– крикнул Новиков, расширив глаза.

Сергей Сергеевич улыбнулся: - Тяжелое, не поднять… - Он вдруг заторопился куда-то, бросил на ходу: - Я сейчас…

Новиков последовал за беспокойным своим товарищем.

Не нравилась ему улыбка Резницкого. Он с трудом догнал биофизика в полумраке подземного зала. Светильников здесь нигде не было видно, непонятно, откуда шел неровный, несильный свет. Резницкий стоял посреди зала и смотрел на аборигена, неподвижно висевшего в воздухе. Шерсть аборигена отсвечивала сединой, глазки были закрыты. Как он держался в воздухе?…

– Уж не чучело ли?
– спросил Новиков.

Не получив ответа, он оглянулся и увидел, что Резпицкпй опять целеустремленно направился куда-то в сгущающуюся тьму. Что за скверная манера! Новиков кинулся было за ним, но тут аборигены гурьбой повалили к выходу, перерыв у них был, что ли, и Новиков попал в самую гущу толпы. Он принялся расталкивать аборигенов локтями, они сносили это безропотно - впрочем, если и роптали, то все равно Новиков не смог бы услышать. Плотный поток бурых мохнатых тол повлек его к выходу. Опять пришлось спотыкаться на льду, издырявленном ямками. Новиков обхватил за шеи двух аборигенов, идущих впереди, и поджал ноги. Аборигены покрутили головами, наверно, это не очень им понравилось, но продолжали идти вверх, потому что сзади их подпирали, и так Новиков благополучно выбрался на поверхность.

Он отошел в сторонку и стал выжидать, пока из норы вылезет последний, чтобы снова спуститься и разыскать Резницкого. Но внимание его привлекла странная церемония.

У гнутого столбика с ребристым набалдашником выстроилась длинная очередь. Там стояли двое гладких, и мохнатые аборигены, подходя один за другим, выплевывали изо рта к их ногам желтые кружки. Затем сдавший жетон (так уж решил Новиков, что это жетоны) приваливался животом к столбику, упираясь пряжкой в набалдашник. Постояв так с минуту, абориген отходил, уступая место следующему.