Чтение онлайн

Пиво было прохладное и слегка терпкое. Эрих пристроился в дальнем углу бара, откуда хорошо обозревался весь зал. Посетителей оказалось немного, преимущественно пожилые люди. Они чинно восседали за своими столиками, перебрасываясь редкими фразами. Временами в зале нависала тишина, и тогда Тронхейму казалось, что он смотрит иллюзион, у которого почему-то отключился звук.

Эрих потянулся за кружкой и потому не заметил появления в зале мисс Лумер. Она на секунду задержалась у стойки и направилась к столику Тронхейма.

– Как тебе наше пиво?
– спросила -она, усаживаюсь.

– Лучше, чем можно было ожидать, но… У вас всегда так тихо?

– Ты об этих?
– небрежно кивнула Элси в сторону посетителей.
– Я тебе говорила, у нас самая скучная станция.
– И тебя как врача это не беспокоит?

– Бесполезно. Я испробовалавсе…методы. До сухого закона теплилось некоторое общество, как-то шевелились. Потом случилось несколько драк, и отец запретил завоз спиртных напитков. Только по праздникам.

Легкий шелест прошел по залу.

Элси обернулась. Оживление угасло в.ее глазах: на пороге стоял профессор Лумер.

– Молодежь разрешит присесть старику сказал он, подойдя к их столику.

– Какие могут быть церемонии, мистер Лумер, тем более, что я здесь гость, а вы хозяин.

– Благодарю.
– профессор уселся поудобнее в кресло.
– Нынешняя молодежь часто забывает, что их собственная старость лишь вопрос времени.

– Скорее она считает, что старость именно тот период жизни, когда можно исправить ошибки, дот пущенные в молодости!

– Может быть, - согласился Лумер.
– Я не силен в софистике. Вы уже знакомы?

– Да, если можно назвать знакомством отношения врача и пациента, - невесело улыбнулась Элси.

– Вам не подошел наш климат?- - пошутил профессор, благодушно улыбаясь.

– Пациент - это я, папа.
– снова поспешила ответить мисс Лумер.
– Меня последнюю неделю мучили головные боли. Мистер Тронхейм взялся меня подлечить.

– Простите, - любезно кивнул Эриху профессор, - я забываю, что теперь у нас на станции два врача. Ну а как вам у нас понравилось?
– спросил вдруг директор станции.

– Знаете, меня очень, удивила такая… - Эрих замялся, подбирая подходящее слово, - разобщенность, что ли, замкнутость…

– Видите ли, - нахмурился профессор.
– Одна из гипотез заболевания объясняет причину психических расстройств вирусологическими элементами или сверхвирусами лунного происхождения, не улавливаемыми обычными методами. Можно понять наших людей…

– Но, простите, отсутствие болезнетворных элементов было доказано еше при первом посещении Луны в прошлом веке. Неужели находятся люди, которые могут поверить в подобную неленость?!

– Мой учитель, доктор Вапнберг, часто предостерегал меня от поспешных выводов. То, что кажется абсурдным с точки зрения человеческой логики, может оказаться в природе одним из проявлений адаптации биологического объекта к новым условиям. Почему не допустить сложную модификацию земного вируса в лунных условиях?

– .Насколько мне известно, вирусологи только этим и занимаются.

– Ваша убежденность делает вам честь, - иронически усмехнулся Лумер.
– Тогда, может быть, вы назовете причину заболевания?

– Ну зачем же в чисто научном споре делать запрещенные выпады?
– спокойно заметил психобионик.
– Конечно, я не могу ответить на ваш вопрос, но разве это что-нибудь доказывает? В вирусной гипотезе, кроме предположений, никаких объективных данных нет.

– Категоричность суждений - прерогатива молодости!
– отеческим тоном произнес профессор и поднялся.
– Извините, нам пора. Пойдем, Элси.

Несколько дней Эрих работал с огромной нагрузкой: спал без сновидений, едва добираясь до кровати, но зато весь штат станции был Всесторонне изучен, материалы.систематизированы, и можно было делать предварительные выводы. Аномальные отклонения Эрих обнаружил у трех сотрудников: один работал садовником в оранжерее, другой вел астрономические наблюдения, третьей была Элси Лумер.

Собственно, старик садовник отличался от других обитателей станции неодолимой страстью к математике. Увлечение, как признялся сам Артур Лемберг, пришло на старости лет. Вот это и показалось психобиоиику странным. Садовник выглядел моложавым, хотя ему не хватало нескольких недель до шестидесяти пяти лет. Тронхейм усмехнулся, вспомнив, как старик испугался, когда он заговорил о пенсии. После семи лет работы на станции Лемберг имел право выйти в отставку на льготных условиях, и вот такая странная реакция!

О математике старик распространялся долго, подробно, исчеркал формулами весь стол. Эриху потом пришлось смывать с пластика труднорастворимую пасту. Психобионик так и не мог решить, имел ли он дело - с математическим маньяком или с гением на грани сумасшествия: уж очень изящными получались окончательные формулы, хотя принципы решений были необычными и не всегда понятными.

Хуже выглядел Джеймс Келвин, астроном. У него наблюдались все признаки душевной депрессии: общая подавленность, отсутствие всяких интересов. Ему явно надо сменить обстановку, но вряд ли это возможно. Разве что поговорить с директором…

Разговор получился не совсем такой, как хотелось Тронхейму.

Лумер внимательно выслушал доклад и уставился на Эриха немигающим взглядом:

– Что вы предлагаете?

– В идеале следовало переместить садовника в обсерваторию, а астронома в оранжерею, но, увы, при блестящих математических способностях Лемберг не астроном. А вот астроному не вредно было бы поработать в оранжерее если не садовником, то простым рабочим. Главным образом для смены обстановки.

– Здесь не благотворительное общество, - сухо заметил Лумер.
– К тому же я сомневаюсь в серьезности увлечения Лемберга. Он работает у меня тридцать лет…

Эрих почувствовал недоверие в словах профессора. Действительно, за тридцать лет можно узнать человека, даже не обладая набором психокибернетическнх анализаторов.

– Я не могу сказать, насколько это серьезно, но влияние на его психику.
– Профессор нажал кнопку вызова, и на экране возникло озабоченное лицо мисс Лумер.

– Элси, посмотри заказы Лемберга.

– Я и так знаю, папа. Введение в теорию квантов, труды Эйнштейна, Фримана. Лобачевского… Ну и другое в этом же роде.