Чтение онлайн

Оперуполномоченный ожил первым. Зарычал, заматерился шёпотом, схватился за мышь. Защёлкала клавиша, заметался курсор. Портреты с экрана исчезли, уступив место мелькающим текстам.

– Ну, конечно!
– яростно взревел опер, тыча в монитор коротким толстым пальцем.
– У них же у всех левого глаза нет! Стеклянный он у них!

– Стеклянный… - в растерянности повторил полковник.
– И что?

Оба уставились друг на друга. Действительно: и что? Нет левого глаза - значит нет и орудия преступления. Тогда почему программа внесла этих четверых в список подозреваемых?

– А может, и не стеклянный… - замороженно произнес вдруг Непадло.
– Может быть, даже и не глаз…

– А что?

– А чёрт его знает!
– Полковник зябко передернул плечами.
– Кристалл какой-нибудь… или приборчик…

– Да не бывает таких приборчиков!

– Сейчас всё бывает… - сдавленно сообщил Непадло.
– Просто не знаем мы ни хрена… Слушай, посмотри: там за ними ничего больше не числится?

Тут же и посмотрели. Сиротинец месяц назад купил квартиру в центре города, но, как выяснилось, доходы у него теперь были совершенно легальные - гонорары и ещё какая-то литературная премия. Зловещий Хрхрян тоже на вполне законных основаниях владел будочкой, где изготавливал ключи и ремонтировал обувь. Ржата, получив справку об освобождении, устроился охранником в какую-то фирму. Зато Живикина можно было брать хоть сейчас. Пил без просыху, нигде не работал, полторы недели назад нанёс сожительнице побои в области лица и прочих областях. Милицию вызвали соседи. Сама потерпевшая подать заявление не захотела.

– Ну что?..
– с сомнением молвил Непадло.
– С кого начнём? С него?..

***

Вскоре пошли мелкие и не слишком приметные чудеса, на которые столь горазды наши славные органы.

Уже на следующий день побитая гражданка, леший знает с чего, внезапно переменила первоначальное решение и подала на Живикина в суд. Одновременно сожитель её (вот ведь непруха-то!) был в нетрезвом, естественно, виде накрыт линейной милицией за тем противоправным деянием, что всегда совершается не иначе, как с особым цинизмом.

А ещё через пару часов в кабинет полковника Непадло заглянул Мыльный.

– Разрешите, Герман Григорьевич?

Полковник вышел из-за стола ему навстречу.

– Ну?
– спросил он, понизив голос.

– Нормальная стекляшка, - с нескрываемой скукой отвечал ему опер.
– Всё-таки, наверное, программа глючит…

– Точно? Стекляшка?

– Да точно, точно. Сам на экспертизу относил.

Произнесено это было небрежно, а то и пренебрежительно. В отличие от циника Мыльного, осторожный до суеверия полковник, даже не пожелал взглянуть на задержанного: вдруг действительно моргнёт чем-нибудь - и нет тебя…

– А остальные?
– насупившись, продолжал Непадло.

– Сиротинца лучше не трогать - на скандал нарвёмся. О нём вон уже в польском журнале пишут… За Хрхряном и Ржатой установлено наблюдение. По вашему приказу…

Приказ установить наблюдение был отдан в устном виде, и всё же поршень полковничьего кадыка при упоминании об этом нервно дернулся.

– Только ты, слышь… - жалобно проговорил Непадло, блуждая взглядом.
– Аккуратнее там… Чем чёрт не шутит!

– Службу я привлекать не стал… - уклончиво продолжал Мыльный.
– Дал задание двум операм. Вашим именем…

Кадык дернулся вновь.

– Но ты, я надеюсь, не сказал им, в чём дело-то?..

Ответить Мыльному помешал телефонный звонок.

– Полковник Непадло слушает… Да, у меня… Кто-о?..
– Владелец кабинета брезгливо поджал губы и с упрёком взглянул на опера.
– Тебя…

– Слушаю, - буркнул тот, приняв трубку.
– А, Славик… Ну?
– Судя по звукам, доносившимся из наушника, кто-то о чём-то докладывал взахлёб. Неухоженные брови Мыльного изумлённо взмыли.
– Кто моргнул?.. Ты?..

Заслышав слово «моргнул», полковник въелся глазами в оперуполномоченного. Тот, окаменев лицом, дослушал доклад, поглядел непонимающе на трубку и лишь затем положил её на рычажки.

– Хрхрян исчез, - с недоумением сообщил он.

– Каким образом?!

– Фигня какая-то… - скребя в затылке, признался опер.
– У Славика правый глаз зачесался… Моргнул, протирать начал… А когда протёр - смотрит: будка пустая… Всё на месте, инструмент на месте… А человека нет…

– А-а… - не в силах выговорить ни слова, полковник потыкал себя пальцем в правую скулу.

– Да нормальные у него глаза, у Славика! Медкомиссию-то он - проходил…

– Что делать будем?
– выдохнул Непадло.

– С Пашей потолковать надо, - с твёрдостью произнёс опер.
– Всё-таки специалист…

Полковник закряхтел, но податься было некуда. Если опер Мыльный упёрся - с места его не сдвинешь.

Вызвали Пашу.

С откровенным недоверием выслушав рассказ старшего оперуполномоченного, программист с дробным треском порхнул пальцами по клавишам - и, убедившись, что никто его не разыгрывает, забился в припадке сдавленного хохота. Непадло и Мыльный, насупившись, ждали, когда отсмеётся.

– Ну логику-то… - всхлипывал Паша, срывая щегольские свои очки со смуглыми стёклами.
– Логику вам в юридическом - преподавали?.. Из ложного условия… следует… что угодно…

– Как это - что угодно?
– взвился Непадло.
– Тут не что угодно - тут люди пропадают!..

– О-ох… - Паша наконец отдышался, ущипнул себя за переносицу, надел очки.
– Принцип пьяницы!
– объявил он всё ещё подрагивающим от смеха голосом.
– Классический принцип пьяницы!

Полковник и оперуполномоченный переглянулись. Подобно большинству ментов, оба пили вполне профессионально.

– Подробнее!
– проскрежетал Непадло.

– Существует такая логическая каверза, - пояснил Паша.
– Представьте пьяницу. Когда он пьёт - пьют все.

– Как - все?
– не понял опер.
– Вся планета?

– Да. Вся планета.

– Фигня, - сказал опер.

– Тем не менее, - тонко улыбнувшись, заметил Паша, - под это определение подходит любой трезвенник. Я, например. Когда я пью - пьют все. Просто я никогда не пью.

Милиционеры переглянулись вновь - на этот раз ошалело.

– Вот вы ввели запрос о человеке, который, моргнув левым глазом, сотворит заведомо невозможное. И программа выдала вам список лиц, не имеющих левого глаза. Моргнул бы - да нечем!

Полковник медленно повернулся к оперуполномоченному.

– Снимай наблюдение… - через силу выдавил он.

– Наблюдение снять недолго… - угрюмо отвечал тот.
– А вот насчет Живикина… Поздно, Герман Григорьевич! Дело-то уже заведено. Хулиганство, нанесение побоев…

– Постой-ка!
– встрепенулся полковник.
– А как же этот… пропавший… Хр… Хрх… Как его?