Чтение онлайн

Он распахнул дверцу «газика» — обжег руку о раскаленную солнцем железную ручку. Пригнулся, наклоняясь вбок, втискиваясь внутрь, в густой парниковый жар разогретого железного ящика; подставил руки, принимая съехавшее с затекшего плеча тело. Она ударилась затылком о пол салона, но не охнула. От ворота до ног камуфляж на ней почернел, напитавшись кровью; зрачки разлились во всю радужку, и струйка крови изо рта стекала на грязный пол.

Он смотрел — на прыщеватый лоб, и преждевременную «гусиную лапку» под глазом, и жиденькую темную косу; на свою руку под ее шеей — тощую, исцарапанную, с грязью под ногтями…

— Не умирай, — попросил он шепотом. — Только не умирай. Я же ничего не умею… как же я?..

…Он влез на водительское место; машину кидало на колдобинах бывшей дороги, а он крутил горячую от солнца «баранку» и не оглядывался. И даже в зеркальце заднего вида старался не смотреть — не смотреть в невзрачное, простенькое, прыщавенькое, еще сегодня утром незнакомое лицо.

— Знаешь, — сказал он, глядя на прыгающую под колесами дорогу — растрескавшуюся глину с резкими черными тенями, — а я в школе хотел быть космонавтом. Еще, блядь, как дурак верил — космос, открытия… Контакт… — Машину подбросило, он ударился макушкой о потолок и прикусил язык. — Встречу, думаю, типа звездную принцессу… — Он все-таки не выдержал — оглянулся. Ее тоже подбрасывало, голова ее билась об пол, но лицо оставалось неподвижным — и струйка изо рта потемнела и загустела, засыхая. — Никогда не думал, что стану партизаном, — сказал он. — Чтобы на своей земле дома жечь, чтоб не достались врагу…

Под днищем загремели камни. На ее лице прыгали тени; густо пахло кровью.

— Эй, — позвал он.

Но она молчала. И тогда он наконец сорвался и закричал плачущим детским голосом — напуганный мальчишка, которого бросили одного. Глядя на дорогу, вцепившись в руль, бормотал, захлебываясь:

— Не умирай, слышишь, я тебя довезу, тебя вылечат, ну потерпи, только не умирай…

Машина снова подпрыгнула, выскочив с проселочной дороги на бывшее шоссе. Теперь можно было гнать — сорок километров до базы.

Димитрий вопросительно посмотрел на чернокожего официанта.

— Простите… что это?

— Как вы просили, мастер, — ответил тот, преданно кланяясь.

Взгляд Димитрия вернулся к большой яшмовой чаше с кипящей черной жидкостью. Ручки чаши напоминали хамелеонов с безумно вытаращенными глазами, а в рисунке неизвестного экспрессиониста на ее внешней стороне угадывалась змея, танцующая под радугой.

— Я? Я просил? Это?! — изумился Димитрий. Официант кивнул, черная вязкая жидкость поменяла цвет на синий, потом зарделась и пошла пузырями. — Уберите немедленно!..

— Убрать? — безмерно удивился официант. В полумраке зала его белки светились фосфором баскервильского пса.

— Я заказывал воду со сливками, — процедил Димитрий, стараясь не вдыхать исходившее из чаши зловоние. — А вы что принесли?

— Как вы заказывали, — кивнул официант с характерной для официантов готовностью. — Натуральное, только что приготовленное вуду.

— Вы что, издеваетесь? Воду, а не вуду! Я знать не знаю никаких «вуду»!

— Неужели произошла ошибка? — залепетал официант. — Но вы сказали так ясно… Напиток для ритуала вуду, смесь крокодильей желчи со слоновьей…

— Не надо, — перебил его Димитрий, — делиться рецептом этого, — он показал пальцем на дымящуюся чашу, — не стоит. Если вы намекаете на то, что я страдаю дефектом дикции, то благодарю покорно. Я ухожу.

— Разве вы не мастер вуду? — поразился официант.

— Я — аудитор, — сказал Димитрий, поднимаясь. — Я всего лишь хотел перекусить в вашем заведении. Могу поздравить вас с потерей еще одного клиента.

— Как знаете… — робко сказал официант. — Если вы не хотите стать мастером вуду…

— Руку жать не буду. Всего доброго, — сказал Димитрий, надевая шляпу.

— Никаких проблем со здоровьем, — заголосил официант с досадой, — забыли бы про доктора… Зомбирование в лечебных целях широко применяется в Голливуде…

— И вам того же.

На застроенной стоэтажками улице пригорода уже стемнело. Димитрий перебросил тяжеленный портфель в правую руку, посмотрел на часы, потом прикинул расстояние до ближайшей станции метро. Живот протестующе заурчал. Димитрий сдался и побрел к ближайшему киоску, где купил кое-как засунутую в черствую булку сосиску и бутылку газированного пойла нежно-фиолетового цвета.

Найдя незанятую скамейку, он сел, поставил портфель на землю и начал поглощать мерзлый хот-дог. Через пять минут сознание Димитрия достигло относительного просветления.

— Приятного вам аппетита!

Димитрий медленно повернул голову. Рядом сидел одетый в бесформенный старый плащ мужчина с длинными черными волосами.

— Я заметил, как пристально вы вглядываетесь в образуемый фонарями узор, — поведал мужчина доверительным тоном. — Это редкость в наши дни…

— Я думал совсем о другом, — попытался оправдаться Димитрий, чуть не поперхнувшись пойлом со вкусом земляничной жвачки.

— Нет-нет-нет, — сказал мужчина, — я совсем не хотел вас смутить! Только… Вглядитесь-ка попристальнее!

Он несколько раз взмахнул рукой.

— Мой отец, вождь сетевого племени, говорил, что иногда окна в высотках горят особыми комбинациями, складывающимися в буквы и слова. Взгляните хотя бы вон туда… Видите?

— Нет, — прохрипел Димитрий, которому кусок не лез в горло.

— Вон там, буква «икс» или почти как буква «икс». Увидели?

— Увидел, — соврал Димитрий.

— Я подумал однажды, — мужчина понизил голос, — вдруг это верно и в отношении фонарей? И если да, то как нам разгадать их трехмерные знаки?..

— Не знаю, — ответил Димитрий, выкидывая остатки булки в непривлекательную урну и пододвигая к себе портфель.

— Вдруг кто-то предостерегает нас или же, наоборот, просит о помощи? — мечтательно продолжил мужчина. — Или вот, скажем, вы никогда не пробовали взять любимую книгу и сложить вместе первые буквы глав? Уверяю вас, вам откроется мно-ого интересного!

— Простите, я спешу, — сказал Димитрий. — Я обязательно подумаю над вашими словами, обещаю вам… Обязательно.

Назавтра впервые за неделю выдался свободный от отчетов «Харрисовых отверток» день, и Димитрий пригласил жену в «Царскую ложу», лучший ресторан города.

Сидевшая за соседним столиком пожилая леди в красной вязаной кофточке сразу внушила Димитрию некоторые опасения — она постоянно озиралась вокруг и с особенным неодобрением оглядела вечерний наряд Лиры, великолепное, на его вкус, платье от Огасавары. Впрочем, от нашей жизни остервенеешь, подумал Димитрий. Выбросив леди из головы, он вручил жене меню и вызвал официанта. Лира тотчас погрузилась в изучение французско-японских названий блюд. Коротая время, Димитрий разложил перед собой узорную салфетку и начал водить по ней пальцем.