Чтение онлайн

Прошли годы. Много. Пятнадцать. Или даже двадцать. По #8209;разному сложилась судьба бывших проспектовцев. Как ни странно, миллионером ни один из них не стал - вероятнее всего из #8209;за того, что каждый отчетливо сознавал истинную причину успеха «Проспекта Мира».

Андрей Шевцов, басист и администратор, успел отсидеть в тюрьме пять лет за экономическое преступление, которого не совершал. Жена дождалась его и теперь он счастливый муж и не менее счастливый отец, удачливый предприниматель, хозяин собственного дела. Живет в родном городе.

Константин Ляшенко, вокалист, уверовал в Бога, выгнал шалаву #8209;жену, воспитал двоих сыновей, которых не отдал матери. И сегодня поет в хоре одной из небольших церквей родного города. К сожалению, с ним стало попросту не о чем разговаривать, помимо веры, и поэтому бывшие коллеги видятся с ним очень редко.

Данил Сергеев, вокалист, женился и переехал в соседний город, где также занялся предпринимательством. Не столь успешно, как Шевцов, но в общем на жизнь не жалуется. Когда ему бывает совсем тяжко или тоскливо, он берет телефон, набирает номер… и Шевцов сотоварищи тогда хватают такси и чуть не среди ночи приезжают к нему, чтобы вытащить куда #8209;нибудь в бильярдную или питейное заведение.

Вадим Орликов, он же Малый, гитарист, не устоял перед алкоголем и наркотиками, которые сгубили его на шестой год после рус #8209;Вудстока.

По распаду группы он нигде не работал и ничем определенным до самой смерти не занимался.

Игорь Коваленко, барабанщик, единственный, кто продолжает жить музыкой. Последнее время он сотрудничал с, в общем, посредственной группой «ХАОС», отвергая предложения куда более именитых коллективов.

Вероятно, ему нравится. Выглядит он счастливым.

Павел Садов, клавишник, одно время был связан с кришнаитами, а потом просто пропал. Говорят, он устроился столяром в крохотную мастерскую где #8209;то на окраине родного города. Говорят, в какой #8209;то момент он почувствовал непреодолимую тягу создавать вещи своими руками.

Говорят… Но это ведь тоже своего рода счастье и творчество.

Александр Федяшин, инженер, быстро стал большим и важным человеком.

Его чуть ли не мгновенно по возвращении из чужого прошлого подгребли под себя какие #8209;то секретные военные ведомства, связанные с научными разработками. Теперь увидеть его невозможно, возможно только переписываться через сеть. Впрочем, отвечает Федяшин редко, что свидетельствует: без работы он не сидит. Местоположение Федя #8209;шина, разумеется, неизвестно и установить его не удается никакими ухищрениями.

Ну а Дмитрий Василевский окончательно ушел в фантастику. Пишет книги.

Много уже написал - не то двадцать с чем #8209;то, не то тридцать с чем #8209;то.

Но иногда решается тряхнуть стариной и берет в руки гитару - по крайней мере два сольных альбома он выпустил. Переехал в Москву, хотя в родном городе бывает довольно часто. Однажды встретил в салоне мобильной связи Андрея Шевцова и с тех пор именно с ним видится чаще остальных. Участвовал в выездах в соседний город к Данилу. Как #8209;то во время дружеской посиделки пообещал друзьям и коллегам описать все, что произошло пятнадцать или даже двадцать лет назад, описать честно и без прикрас. Ему можно - он ведь фантаст.

Совершенно точно можно сказать: никто из бывших проспектовцев ни капельки не жалеет о той в высшей степени необычной поездке. И вряд ли пожалеет в будущем. Именно о таких людях потом говорят: он жил не зря.

А это не всякому удается.

Юлий Буркин. Какукавка готовится

И вот тут он берет в руки череп, смотрит на него и говорит… Говорит… О-о!..
– застонал, отбросив перо, Шекспир, вскочил и заходил по комнате. Говорит…

Он остановился возле входной двери и, раскачиваясь, пару раз несильно ударился головой о косяк.

– Говорит… - тоскливо протянул он вслух.
– Что?!

Тук-тук-тук - постучали молоточком в дверь.

Кто бы это мог быть в столь поздний час? Однако Вильям Шекспир не отличался особой осторожностью: ведь скорее это мог быть какой-нибудь друг-актер с бутылочкой вина, нежели неизвестный враг. Даже не спрашивая, кто там, он отодвинул засов.

На пороге стоял юноша в странной одежде, явственно выдающей его нездешнее происхождение.

– Добрый вечер, сударь, - кивнул ему хозяин.
– Вы ищете Вильяма Шекспира, сочинителя, или же вы ошиблись дверью?

– Нет, нет, - откликнулся тот с чудовищным акцентом.
– Я есть очень нужен Шекспир.
– И добавил: - Именно вас.

– И зачем же, смею поинтересоваться, вам понадобился скромный постановщик представлений для публичного театра?
– осведомился Шекспир, отступая, чтобы пропустить странного незнакомца внутрь.

Теперь, при свете трех горящих свечей, он смог внимательнее разглядеть своего посетителя. Тот был молод, лет двадцати двух, двадцати трех, не более, и тщедушен телом. На носу его красовалось диковинное приспособление для улучшения зрения - очки, о которых драматург доселе знал лишь понаслышке, а одежда гостя была нелепа до комизма… В руках он держал нечто, напоминающее мешочек из странного, очень тонкого и блестящего, как шелк, материала.

В целом же незнакомец не производил впечатления человека умного или хотя бы богатого… А труппа ждет рукопись… Шекспир нахмурился:

– Не примите за неучтивость, однако я вряд ли смогу посвятить вам много времени… - начал он.

– Много не хотеть, - перебил его незнакомец.
– Мало, очень мало я хотеть времени вас.

– Ну и?..
– спросил Шекспир, не сдержав улыбки.
– Чем же могу быть полезен?

– Что вы писать?
– спросил незнакомец, указывая на листы бумаги на столе.

– А вам, сударь, какое дело?!
– Шекспир встал так, чтобы заслонить стол. Не агент ли вы соперников "Глобуса"? Или вы - шпион этого подонка Роберта Грина, который насмехается надо мной в памфлетах, пользуясь благорасположением знати?!

– Нет, я хотеть помочь, - юноша в очках приложил свободную руку к груди, широко улыбнулся и покивал.
– - Я есть. Я мочь.

– Вряд ли найдется на свете некто, способный помочь мне, горько усмехнулся Шекспир.
– Впрочем… Если вы настаиваете, я могу рассказать вам о своей теперешней работе, тем более что в ней нет секрета, и идею не украсть, ведь она не моя. К тому же я зашел в тупик и вряд ли смогу продолжать. Не знаю, зачем вам это нужно, но извольте. Может, в процессе разговора придет спасительная мысль… Хотя вряд ли… Присядьте, кстати.

Хозяин указал странному гостю на низенькую кушетку, а сам уселся напротив, на обитый потертым синим бархатом стул.

– Итак, за основу пьесы для театра, пайщиком которого я являюсь, я взял историю, рассказанную датчанином Саксом Грамматиком и пересказанную этой бездарью Томасом Кидом в пьесе о датском принце, симулировавшем сумасшествие…

– "Гамлет", - кивнул устроившийся на кушетке незнакомец в очках.

– Ах, так?!
– вскричал Шекспир, вскакивая со стула.
– Выходит, вы видели ту скверную поделку, где призрак короля кричит и стенает, взывая о мести так жалобно, словно торговка устрицами, которая чувствует, что её товар приходит в негодность?!