Чтение онлайн

– Е-мое!
– вырвалось у Баландина.
– Да это же «Чинуки»! ВВС США!

– Ёханый бабай!
– У капитана нехорошо вытянулось лицо.

«Чинуков» в небе виднелось уже четыре. Даже нет, больше - не то шесть, не то семь. Они тянули ровненькой шеренгой с океана и явно намеревались пройти над Новорусской.

А потом к берегу поперла пара десантных кораблей с отверстыми пастями десантных шлюзов.

– Вот тебе и стали антарктами, - уныло пробормотал Нафаня.

– Это кто? Американцы?
– спросил Женька, как будто и так было непонятно.

Строго говоря, атаковать Новорусскую могли англичане, австралийцы или новозеландцы. Простейшая логика сказала бы иное: их десантные части, скорее всего, предназначались для вторжения на английские, австралийские и новозеландские станции.

В данный момент антарктам было не до логики. Да и зачем она, если интуиция работает не хуже? Ясное дело, американцы!

– Опомнились, гады!

Вокруг уже окончательно рассвело. Туман на востоке розовел вовсю, и именно туда стремились вертолеты. Стало видно, что на берег нацеливается куда больше двух кораблей. Из тумана над океаном один за другим выныривали катера на воздушной подушке, каждый размером поболее «семерки».

– И чего теперь?
– хмуро процедил капитан.
– Зимовщики так просто не сдадутся, точно отстреливаться будут.

– А толку?
– угрюмо вздохнул Баландин.
– Из винтовок по вертолетам? Не смеши.

– То есть, - заметил капитан зло, - ты предлагаешь сдаться?

– Неизвестно еще, станут ли они брать кого-нибудь в плен.
– Женька нервно поежился.
– Хотя, по идее, должны - двадцать первый век на дворе, а у нас и оружия-то нет. Стало быть, мы - гражданское население.

– У кого нет, - тихо вставил Баландин, - а у кого…

Он вынул из внутреннего кармана куртки нечто заботливо укутанное в грязную промасленную тряпицу. Подчеркнуто неторопливо содрал ее и бросил на лед - в руках Баландина остался такой же небольшой автоматик, какие им вручал Николай Семенович перед стычкой с пиратами. Только на этот раз автоматик был заряжен, а Баландин успел прекрасно изучить и расположение предохранителя, и все остальное.

– Ой!
– впечатлился капитан.
– Где взял?

– Долго рассказывать.

– Погоди, - вмешался Нафаня.
– Ты что, собрался реально воевать?

Ответить никто не успел. Вертолеты с ревом прошли над головами, обдав упругой воздушной волной. Они явно снижались, но если и собирались садиться, то за поселком.

Чтобы слышать друг друга, приходилось кричать.

– По-моему, пора валить.
– Женька хлопнул капитана по плечу и нырнул в щель меж двух яхт.

Остальные поспешили за ним - десант с катеров вот-вот должен был ступить на сушу.

Ноги сами привели к кают-компании - там успела собраться немаленькая толпа. Игорь Непрухин что-то остервенело вещал с приступочка, а стоящие ближе всего антаркты из старичков дружно поддакивали. Четверка с «Анубиса» поспела как раз к окончанию речи, когда толпа загомонила: «Верно! Раздавай!»

Завхоз Недобитько тут же нырнул в дверь, за ним сунулся кто-то из механиков. Толпа зашевелилась. На неожиданно визгливой ноте возопил некто, видимо, несогласный с речью Непрухина, и его чуть было не наладились бить, однако опять же кто-то из старичков зычно проорал:

– Не троньте его! Пусть идет сдается, если хочет, гнида!

Толпа брезгливо отступила.

– Ну точно!
– пробормотал Женька.
– Народ собирается воевать. Я - не я, если не так!

У входа в корпус завхоз раздавал оружие. Вряд ли его было много, но десятка три стволов на Новорусской точно имелось, это знал каждый.

Баландин заозирался и почти сразу заметил двух волгоградцев - Власевича и Витьку Сивоконя; они, отчаянно жестикулируя, объясняли что-то пухлому иммигранту, бывшему композитору. От домиков бежал балтиец Дахно, полы его куртки развевались на манер коротких крылышек, и Дахно был очень похож на удирающего по льду пингвина.

Непрухин что-то скомандовал. В общем шуме его было не слыхать, однако толпа стала быстро редеть - народ разбегался кто куда. Пронесся закутанный в черт-те сколько одежек курчавый полинезиец, видать, переселенец с рокирнувшихся островов. Лицо у него было серым, не то от непривычки к холодам, не то от свалившихся треволнений, а в руке абориген текущих широт сжимал старинный пистоль времен, наверное, еще капитана Кука.

– К укрытиям!
– надрывался Непрухин.
– Залегайте по желобам! Кто безоружен- тоже!

– Чего стали?
– на бегу прокричал Дахно.
– Пошли к водостоку! Там наши!

– Двинули!
– гаркнул капитан. Похоже, в тревожный момент он автоматически принял командование на себя, и команда привычно подчинилась, хотя Нафаня кривил губы и вполголоса матерился. Женька Большой, пробегая мимо полуразобранного вездехода сбоку от домика механиков, наклонился и подобрал бесхозный молоток.

Около водостока, у ажурной метеовышки имелся самый настоящий окоп, только ледяной - когда-то тут проходила тропинка зимовщиков. В окопе действительно обнаружились все остальные калининградцы - капитан «Балтики» Боря Баринов, Панченко с Радиевским и взъерошенный Дима Субица. Поспевший раньше ни-колаевцев Дахно что-то хрипло втолковывал товарищам, держась одной рукой за саднящий от бега бок. Глядел Дахно в основном на капитана - видимо, у кали-нинградцев тоже сработал давний рефлекс на старшего в команде.

– Давайте вниз!
– махнул рукой Баринов, когда Дахно умолк и негромко заперхал, прижав кулак ко рту.

В руках Баринова, натурально, имелся автомат Калашникова. Жаль, 5.45, а не 7.62. Витька Радиевский был вооружен охотничьей двустволкой. У Дахно в руке чернел «ПМ». Остальные были безоружны.

Когда четверка с «Анубиса» присела рядом с коллегами в ледяном желобе, Баринов хмуро справился:

– Стволы есть?

Баландин молча продемонстрировал автоматик. Женька с каменным лицом вытянул руку с молотком. Баринов поглядел на него странно.

– У меня ракетница есть, - сообщил Нафаня угрюмо.
– Правда, ракет всего три.

– Тоже пойдет, - вздохнул Панченко. И надоумил: - Только стрелять надо в упор. И лучше в рожу.

– Значит, воюем?
– без особой радости спросил Юра Крамаренко у Баринова.

– А есть альтернатива?
– пожал тот плечами.
– Понятно, что нам не выстоять. Но оказать сопротивление мы обязаны, иначе… иначе какие мы на хер антаркты?

Баринов оглядел всех присутствующих; глаза у него были светлые-светлые, почти белые, как окружающий лед.