Чтение онлайн

– Да ну?
– сделал вид, что удивился, Александр Викторович.
– Извините, но ваш внешний вид не свидетельствует о достатке.

Нищий окинул взглядом свой костюм, вполне традиционный для попрошаек всего мира. Вид у него при этом был такой, будто его совершенно необоснованно обвинили в нечистоплотности.

– Так разве ж в этом дело?
– снова посмотрел он на Сычева.
– Разве ж наряды определяют суть человеческую? По делам!
– Грязный указательный палец нищего взлетел к небесам.
– По делам судить следует!

– Делом вам действительно стоило бы заняться, - по-своему интерпретировал слова нищего Александр Викторович.
– Работать нужно, уважаемый!
– Сычев бросил на преследователя быстрый взгляд через плечо.
– Работать, а не попрошайничать! Вам сколько лет?

Сычев и сам не понял, с чего вдруг задал вопрос своему странному спутнику? Какое ему было дело до грязного попрошайки? Но ведь спросил же почему-то.

– Да какое это имеет значение.
– Нищий шмыгнул носом и утерся драным рукавом.

– А может быть, вы неизлечимо больны?
– снова непонятно с чего вдруг поинтересовался Александр Викторович.

Прежде чем ответить, нищий задумался. Серьезно задумался. Он словно бы прислушивался к тому, что происходило в его организме, желая убедиться, что с ним все в порядке.

– Да нет, - на ходу пожал он плечами, - на здоровье не жалуюсь.

– А с ногой у вас что? Вы ведь хромаете.

– А, - махнул рукой нищий, - отсидел.

Сычев вдруг остановился и повернулся назад, так что попрошайка едва не налетел на него.

– И вам не стыдно?
– с укоризной спросил Александр Викторович.

– А чо?
– не понял оборванец.

– Не стыдно ли вам, здоровому и пока еще не старому мужчине, попрошайничать?

– Ну, дак, чо поделаешь, - вроде как с сожалением, даже развел руками попрошайка.
– Печаль, она ведь на улице не валяется. Выспрашивать приходится.

– То есть выпрашивать, - поправил нищего Александр Викторович.

– Не, - неожиданно лукаво улыбнулся тот.
– Именно что выспрашивать. О своих печалях человек должен сам рассказать.

Александр Викторович перекинул «дипломат» из одной руки в другую.

– То есть вы хотите сказать, деньги вам не нужны?

Попрошайка смущенно почесал заросший щетиной острый подбородок.

– Ну, ежели мелочь какую подкинешь, так я не откажусь, - признался он.

– Все ясно, - саркастически усмехнулся Сычев.

Разговор о печалях был всего лишь вступлением, артистической преамбулой перед тем, как начать клянчить деньги, как и полагается профессиональному нищему. Ох, лучше бы он сразу перешел к делу. Конечно, и в этом случае денег от Сычева он бы не получил, но тогда у Александра Викторовича хотя бы вера в добропорядочность московских нищих сохранилась.

– Не, ты меня не понял!
– Попрошайка и не думал оставлять Александра Викторовича в покое - бежал следом и пытался за рукав ухватить.
– Ежели не хочешь, так денег можешь не давать! Но только расскажи мне о своих печалях!

– Я похож на человека, изнуренного печалью?
– усмехнулся Сычев.

– Нет. Поэтому я к тебе и подошел.

Заявление попрошайки было лишено какой-либо логики, что заставило Александра Викторовича вновь взглянуть на него с интересом.

– Ты выглядишь молодцом, - улыбнулся Сычеву нищий.
– Сразу видно, ни с кем своими печалями не делишься, все в себе держишь.

Александр Викторович хмыкнул - слова оборванца были не лишены смысла. Надо же, знаток человеческих душ из подворотни.

– А с чего вы решили, что вам я о своих печалях расскажу?
– Вопрос был задан не просто так - Сычеву на самом деле вдруг стало интересно, что ответит на него попрошайка.

– Так что ж, - усмехнулся нищий.
– Ты меня не знаешь, я тебя тоже - встретились да разбежались. Вроде как и не было ничего. А на душе легче станет.

Ох, ну и философ!

– Вам-то это зачем?

– Ну… - Попрошайка замялся, как будто не знал, что ответить.
– Работа у меня вроде как такая.

– Что за работа?

– Людские печали собирать, - ответил нищий, глядя при этом куда-то в сторону.

– Ну, нет, - усмехнулся Сычев.
– Со мной у тебя этот номер не пройдет.
– Незаметно для себя он перешел в общении с нищим на «ты», звучащее снисходительно и немного покровительственно.

– Чего?
– вполне искренне удивился попрошайка.

– Я, значит, исповедуюсь тебе, после чего делаю скромный взнос на развитие дела. Что, угадал?

– Нет, - покачал головой оборванец.

– Что же ты хочешь?

– Услышать о твоих печалях.

– Отвяжись, а?
– с тоской посмотрел на нищего Сычев.
– Такой день хороший… Жарко только… А тут ты.
– Александр Викторович удрученно вздохнул.
– Как будто вокруг других людей нет. Видишь же, несговорчивый я.

– А ежели я тебе всю правду расскажу?
– прищурился нищий.

Не хитро, нет! Скорее оценивающе. Попрошайка смотрел на Александра Викторовича так, словно хотел понять, поймет ли Сычев то, что он собирался ему поведать.

– О чем?
– спросил Александр Викторович.

Он уже почти бежал по дорожке бульвара - нужно только поскорее добраться до офиса, а там уж охрана остановит навязчивого попрошайку.

– О том, на что мне чужие печали, - ответил на вопрос Сычева нищий.

Александр Викторович промолчал - пустой был разговор. Солнечное настроение, с которым Сычев вышел из метро, улетучилось, как не бывало. А это значило, что теперь Александру Викторовичу придется минут сорок приводить в порядок мысли и чувства - как минимум три чашки кофе потребуется, прежде чем он сможет включиться в работу. Вот именно после таких встреч начинаешь понимать, почему люди предпочитают ездить на машинах.

– Слушай.
– Попрошайка изловчился-таки и поймал Сычева за рукав.
– Ты про Вечного Жида слыхал?

Александр Викторович дернул рукой, пытаясь вырваться, но пальцы оборванца, точно крючья, вцепились в ткань.

– При чем тут Вечный Жид?
– Недовольно глянул он на нищего.

– Так это ж он меня научил печали собирать!

Александр Викторович чувствовал, как в душе у него поднимается волна раздражения, готовая все смести на своем пути. Он и не помнил даже, когда в последний раз испытывал что-то подобное, а потому и не мог понять, нравится ему это или нет.